Чтение онлайн

У меня в руках были два компонента. Адриан нарисовал когтем прямо на земле светящийся круг — простой, но точный.

— В центр! Быстро!

Я вбежала в круг, поставила Тетрадь перед собой, вскрыла флакон со слезой Василисы. Разноцветная капля повисла на краю. Шерстинка Рыжего лежала на ладони.

— Слеза магии — на корешок! Шерстинка верности — на переплет! — командовал Адриан, его три глаза сверкали ослепительным светом. — Произнеси слова связи! Любые, но от чистого сердца!

Я прижала шерстинку к порванным страницам у корешка, а слезу — к переплету. Закрыв глаза, я выкрикнула первое, что пришло в голову, крик души, обращенный к этому миру, к этим людям, к Луке, к себе:

— Держитесь! Все, кто борется! Все, кто любит! Все, кто не сдается! Эта связь — моя! И я ее не отпущу!

Тетрадь взорвалась ослепительно-белым светом, чистым, как первый луч после бури. Свет хлынул из круга волной, сметая все на своем пути. Магические руны на щитах погасли с шипением. Солдаты закричали, закрывая глаза. Леон рухнул на колени, рыча от боли и ярости. Свет сконцентрировался в тонкий, пульсирующий луч, ударил в небо и рассыпался на мириады искр, которые понеслись к горизонту — туда, где были аномалии. Пока свет бил, оборотни, освобожденные от магического давления, ринулись в контратаку. Я видела, как Лука, могучий и яростный, рвет строй солдат, как остальные отбрасывают щиты одним ударом лапы. Мы побеждали.

И в этот момент я увидела его. Леон, ослепленный, но не сломленный, поднял арбалет, целясь в меня. Его лицо было искажено чистой, безумной ненавистью.

Выстрел.

Время замедлилось. Я увидела, как стальной болт летит прямо в мою грудь. Увидела, как Лука, заметив это, разворачивается в прыжке. Его тело, огромное и темное, бросилось между мной и смертью.

Болт вонзился Луке в бок, чуть ниже ребер. Он не вскрикнул, потеряв воздух, и рухнул на колени, хватая себя за рану.

Нет!

Меня охватила такая ярость, что все страхи отступили на дальний план. Я не припомню, чтобы в прошлой жизни так на кого-либо злилась. Все мысли исчезли, я словно превратилась в одну сплошную эмоцию. Я хотела отомстить за этого грубого, упрямого, бесконечно сильного мужчину, который только что подставил свое сердце под удар ради меня. Эти люди, особенно Леон, должны просто исчезнуть раз и навсегда!

Тетрадь Бабочек неожиданно душераздирающе вскричала. От нее хлынула вторая волна — не света, а пустоты. Абсолютной, всепоглощающей тишины и отрицания.

Волна накрыла солдат. Их оружие выпало из рук, воля к бою растворилась, глаза стали пустыми и растерянными. Они отступили. Медленно, беспорядочно, как сомнамбулы. Леон, все еще проклиная меня, был увлечен ими, как щепкой в отливе.

Поле битвы опустело за несколько секунд. Остались только мы — оборотни, я, раненый Лука, Адриан и освобожденный Олег, который уже бежал к своему коту.

А потом сила, державшая меня, ушла. Все тепло, вся ярость, все то, что двигало мной, вытекло, оставив ледяную, дрожащую пустоту. Колени подкосились. Тетрадь выпала из ослабевших пальцев. Я упала на землю рядом с Лукой. Последнее, что я видела, — его зеленые глаза, полные боли, но сфокусированные на мне. И его рука, тянущаяся ко мне, чтобы поймать.

***

Сознание возвращалось обрывками. Мерцающие вспышки: тряска, движение, запах крови, терпкой полыни и... его. Его руки, крепкие и уверенные, держали меня, вжимая в грудь, пахнущую кожей, потом и железом. Даже его собственное дыхание было неровным, со свистом — но хватка не ослабевала ни на миг.

Потом — тепло. Расплывчатое оранжевое сияние за веками. В ноздри проникал запах дымного дерева и горьковатых трав, чем-то напоминающий запах дачи и аптеки. Шепот Аглаи, мягкий, как прикосновение. На плечи мне положили меха, тяжелые и грубые. И только всепроникающий холод, будто лед вырос внутри костей и теперь таял мучительно медленно, пугал меня. Я чувствовала себя хуже, чем при высокой температуре.

Лука был рядом. Его присутствие было точкой отсчета в этом хаосе ощущений. Я чувствовала его, даже не видя. Слышала его красивый голос, низкий и хриплый от усталости, но твердый, как гранит: «Воды, еще мха. Не толпитесь, дайте дышать».

Однажды ночью я нашла в себе силы открыть глаза.

Я лежала в пещере, в просторной комнате. У изголовья потрескивал костер, отбрасывая пляшущие отблески на его лицо. Лука сидел, прислонившись спиной к стене. Он выглядел уставшим: лицо было бледным, почти как у вампира, под глазами залегли фиолетовые тени усталости. На боку — плотная повязка, сквозь которую проступало пятно сукровицы.

— Ты… — мой голос сорвался шепотом, похожим на шелест сухих листьев. — Ты же ранен.

Уголок его рта дернулся, наметив что-то вроде усмешки.

— Всего лишь царапина. — Он замолчал, и его взгляд стал пронзительным. — Ты была на волосок от смерти. Ради чего? Ради нас?

— Ради тебя, — выдохнула я правду, которая жгла изнутри. — Он целился в меня. А ты…

— А я сделал то, что обязан, — отрезал он резко, но без гнева. — Я альфа. Моя обязанность — защищать.

— Это была не совсем защита стаи, — прошептала я, не отводя глаз. — Это было… Что-то другое.

Он замер. Молчание затянулось, наполняясь треском поленьев и биением двух сердец. Потом его рука — широкая, шершавая, бесконечно теплая — накрыла мою, лежащую поверх одеяла, полностью скрыв ее в своей ладони.

— Да, — тихо признал он. Голос сорвался, стал хриплым.

Он откинул голову, уставившись в потолок, где танцевали тени.

— Я люблю тебя, Вероника. Такой, какая ты есть. Неважно, в своем ты теле или нет. У тебя внутри целая вселенная, в которую мне никогда не попасть. И если ради этого придется поставить на кон стаю… что ж. Тогда я выбираю тебя.

По щекам, не спрашивая разрешения, покатились слезы. Я не нашла слов. Просто переплела свои пальцы с его шершавыми, крепкими пальцами и сжала изо всех сил, пытаясь вложить в это рукопожатие всю свою благодарность.

Да, он любит меня… Но… Я все еще что-то чувствовала к Валерию, хоть он и далеко. Я попробовала представить себе свою свадьбу…

И на месте жениха невольно возник Валера.

— Что такое? — тихо спросил Лука. Наверное, он заметил, что мое выражение лица странно изменилось.

— Да так, ничего.

— Отдыхай, ты еще не до конца выздоровела.

Он улыбнулся и поцеловал меня в щеку.

***

На следующий день, когда я, все еще слабая, но способная сидеть, вышла к общему костру, наступила тишина. Все оборотни смотрели на меня. Барри стоял в стороне, его лицо было непроницаемым. Но потом он медленно кивнул.

Маленькая оборотень-девочка, одна из тех, что обычно пряталась за взрослыми, подбежала и молча сунула мне в руку теплую, только что испеченную на углях лепешку. Ее мать, стоявшая рядом, не одернула ее, лишь мягко улыбнулась.