Чтение онлайн

А затем он протянул руку к моей голове, дотронулся до моего виска, запустил руку в растрёпанные рыжие волосы, другую руку положил на плечо и начал опускать меня на каменный пол у костра. Он был так близко ко мне, что его аромат полностью окутывал меня. И снова император пах для меня грозой и опасностью.

Я пыталась затолкать свою ящерку куда подальше. Не знаю, получалось ли.

Но я была так заворожена прикосновениями Эрэйна, что не могла ни говорить, ни думать — могла только смотреть на него широко раскрытыми глазами и вдыхать такой манящий, притягательный запах его тела.

Я просто наблюдала за движениями Эрэйна.

— Спи.

— Я не хочу… — шепотом ответила я.

Эрэйн был так близко, что я чувствовала его дыхание на своём лице. Пряди его волос щекотали моё лицо. Сердце билось так гулко, что, казалось, даже он его слышал.

А сама, вопреки своим словам, почувствовала резкую сонливость.

— Что вы… сделали?

— Сон-трава. Спи.

И я провалилась, но, засыпая, испугалась, что проснусь уже в имперских казематах. А ведь Его Величество так и не ответил на мой вопрос.

Но, вопреки всему, я проснулась на том же камне, только костёр уже не горел, а догорал. Я внимательно осмотрелась, Эрэйна нигде не видела. И даже испугалась: спросонья совсем забыла, что главная опасность здесь именно он, а не то, что я осталась одна.

Я снова попыталась сесть, и у меня действительно получилось. Сейчас был уже день, какой именно час — не знала. Но я так крепко спала и, к удивлению, чувствовала себя немного лучше, чем вчера.

Попыталась встать, опираясь рукой о каменную стену — у меня это вышло. Потом, придерживаясь за неё, пошла к выходу из этого каменного мешка. Но стоило сделать пару шагов, как передо мной выросла фигура императора.

Я так испугалась, что едва не завалилась. Он подхватил меня, поймал: одну руку положил мне на поясницу, другой сжал плечо. Я снова поморщилась, и он ослабил хватку.

Он был выше меня почти на две головы, и мне приходилось неудобно задирать голову. Мы смотрели друг на друга.

— Мне нужно отойти, — покраснела я.

Император ничего не сказал, а потом и вовсе подхватил меня на руки, прижал к себе. Пока я ошеломлённо замерла на его руках, он сам отнёс меня в сторону леса, что обступал эту гору. Осмотрелся, поставил меня и ещё удостоверился, что я действительно могу стоять на двух ногах.

— Я справлюсь, — так же краснея, проговорила я.

Он кивнул и отошёл в сторону.

Когда я закончила и вышла, он снова подошёл ко мне, подхватил на руки и отнёс к тому месту, где я ночевала. Поставил передо мной бутыль с водой. Я с опаской на неё посмотрела.

— Там больше нет сон-травы. Давай я тебя полью — сможешь привести себя в порядок.

Я была ему действительно благодарна. Он лил мне воду на руки, я умывалась, протёрла шею, ключицы. И всё это — под его тёмным, немигающим взглядом, по которому снова невозможно было понять, о чём он думает.

Я решила не спрашивать его о том, что будет дальше. Почему мы до сих пор здесь, а не в его дворце, не в казематах или не в ближайшем городе.

Император помог мне сесть. Он передал мне бумажный небольшой свёрток, открыл, положил рядом — там был сыр, мясо и хлеб. Рядом лежал бурдюк. Я открыла его, понюхала.

— Там восстанавливающее средство на травах. Пей. Убивать я тебя не собираюсь, можешь не волноваться, — сдержанно проговорил император.

От этих слов меня накрыло неимоверное облегчение — даже аппетит появился. Я соорудила себе бутерброд, откусила его, а потом заметила, как на меня смотрит Его Величество. Он следил за каждым моим движением, и мне стало неловко.

Я отложила свой бутерброд и сделала бутерброд и ему: положила на хлеб кусочек сыра, потом мяса и передала. Он взял его из моих рук — так мы и завтракали.

Я всё косилась на большой свёрток, который заметила неподалеку. Когда мы закончили, он выбросил бумагу в костёр — она вспыхнула и тут же сгорела. Я сделала глоток отвара и передала императору, он сделал то же самое. А потом придвинул ко мне другой большой сверток.

— Одевайся. Нам нужно отправляться.

Я думала, император встанет и отойдет подальше, но он продолжал сидеть рядом и смотреть. Мне стало неловко.

— Не могли бы вы отвернуться? — спросила я.

— Нет.

Эрэйн

Предсмертные предсказания Оракула били набатом в голове, одно за другим, не давая ни передышки, ни возможности отмахнуться, но самым жутким из них было не про потери, интриги и мятежи, а то, что моей истинной не станет, и именно это выворачивало нутро сильнее всего.

Я и без того никогда по-настоящему не рассчитывал на то, что в Империи существует женщина, подходящая мне, и потому осознание, что она всё-таки была, что я её нашёл — и что сейчас её не станет, что я ничего не успею, рвало мне жилы изнутри, словно кто-то медленно и безжалостно тянул их на себя.

Я распахнул дверь, не видя ничего перед собой, шагнул на лестницу и начал подниматься выше и выше, почти не чувствуя под ногами ступени, пока не вышел на самую крышу башни. Подошёл к каменному трезубцу ограждения и сжал его, когти вошли в камень, как в масло, начали крошить его, оставляя глубокие борозды.

Я призвал всю свою магию, не сдерживая её, выбрасывая вверх единым рывком, и тучи резко набежали, завыл ледяной, безжалостный, порывистый ветер, становилось всё темнее и темнее, пока день полностью не утонул в ночи, молнии резали облака, а непогода накрыла дворец, скрывая его от мира.

Я раскинул руки.

Сколько лет я не оборачивался? Больше десяти, с тех самых пор, как покинул Гиблый лес, и только одна женщина в этом мире видела меня таким, Аннабель, та, что стала мне дороже родственных уз, та, что вытащила меня из когтистых рук смерти и вылечила истерзанное тело, когда меня сбросили, желая убрать как наследника Империи.

Девчонка, что чуть не свела меня с ума своим даром, но при этом выхаживала меня, не зная кто я. Нелюдимая, дикая, резкая. Сейчас она степенная леди, заботливая мать двоих сыновей и супруга моего лучшего генерала. Генерала Вересковых Долин.

Единственное, что она попросила за свою помощь, и то лишь после того, как я долго уговаривал, — это семью. Безродная сирота, сумевшая выжить маленькой девочкой в самом сердце Гиблого леса, хотела только тепла, любви и больше ничего. Она выбрала себе супруга и назвала его своим истинным, а я отдал её тому, в ком был уверен, что он сможет стать ей защитником и заслоном от всего мира.

Тело выкручивала непривычная боль, сухожилия рвались, кости расходились и перестраивались, боль была невыносимой, но это было ничто по сравнению с тем, что происходило сейчас в моей душе.