Чтение онлайн

Я расправил огромные крылья и устремился вверх, грозовые тучи полностью поглотили меня, я летел обратно, и страх не успеть сжимал грудь.

Я держал курс на собственный лагерь, пусть Оракул и не подтвердила имя моей пары, но единственной, в ком я вообще мог почувствовать отклик истинной, была Ассоль.

Почему её кровь не запела сразу, где была её драконица, почему я не почувствовал этого раньше — вопросы резали сознание.

И уже у самого лагеря меня резко дёрнуло в сторону, словно кто-то схватил за нутро, это была не мысль, а чистая интуиция, звериное чувство. Я зарычал, не желая подчиняться и не желая идти в лагерь, и, прикрываясь грозовыми тучами, я летел без отдыха, но уже в совершенно другом направлении. Молнии били рядом, а я шёл по следу.

Когда я почувствовал запах крови — далёкий, но невыносимо притягательный, сознание заволокло яростью.

А потом я увидел её.

Совсем маленькую драконицу, чёрную, с едва заметным красным отливом по краям чешуи. Она лежала распластавшись, одно крыло было поломано, в неё вцепились лесные хищники, они рвали её тело, её плоть, а драконица даже не шевелилась.

Сознание заполнило одно — убить, уничтожить вейров.

А потом я подхватил безвольное тело драконицы, и мне казалось, что в этот момент не было ничего важнее, чем слушать бьётся ли её сердце. Я унёс её в пещеру, пытался привести в чувство маленькую драконицу, которая даже не превышала мой собственный рост.

А потом её тело начало меняться.

Такое количество ран, синяков, содранной кожи отзывались острой болью в моём собственном теле. И именно тогда пришло резкое, оглушающее осознание: сейчас, когда Ассоль смогла обратиться, я почувствовал связь.

Она моя истинная.

Моя сила.

И моя слабость одновременно.

Я встал на колено рядом с Ассоль, положил ладонь на тёплую, неровно вздымающуюся грудь и позвал, тем древним зовом, который слышат только истинные.

Живи.

Останься.

Возьми мою силу.

Магия потекла медленно, осторожно, не волной, а тонким ручейком, вплетаясь в её истерзанное тело, помогая костям срастаться, коже затягиваться, дыханию выравниваться. Я чувствовал, как откат приходит и ко мне — как будто кто-то выворачивал суставы изнутри, но мне было всё равно. Я хотел забрать столько боли, сколько был способен по нашей односторонней связи.

Я держал этот поток до тех пор, пока её тело не перестало судорожно дёргаться, пока боль не отступила хотя бы на шаг. Только тогда позволил себе вдохнуть глубже.

Оставить Ассоль тут было смерти подобно, хрупкая человеческая фигура, слишком лёгкая, слишком беззащитная, но и перемещать ее уже было нельзя. Я очертил вокруг неё охранный контур, такой, чтобы ни один хищник, ни одна тварь не рискнули приблизиться.

Я снял с себя камзол и укутал её полностью, закрывая плечи, грудь, ноги.

Задерживаться было нельзя.

Я вышел из пещеры, снова принял облик зверя и, не оглядываясь, рванул в ближайшую деревню. Я купил лекарства, травы, мази, бинты, потребовал собрать тёплые вещи, простую еду, воду и всё, что может понадобиться в дороге. Дал срок до утра.

Я вернулся быстро. Ассоль всё ещё спала. И это было… невыносимо.

Вид пары выкручивал нутро так, что хотелось снова обернуться, а потом растерзать каждого причастного. Моё тело тянулось к ней не только как к женщине, но и как к части себя, вырванной и брошенной умирать.

Зверь внутри ходил кругами, глухо урча, требуя большего, требуя полностью закрыть её собой, защитить.

Когда Ассоль проснулась, я помог ей сесть, напоил, накормил — она ела жадно. Это било сильнее любого удара. Ее первый оборот отнял много сил. А ведь она могла утонить, и только ее ящерка смогла их вытащить. А помня предсказание, для всех она и правда должна утонуть.

Я обработал раны медленно, тщательно, не торопясь. Магией я усиливал действие лекарств. На спине у нее были скрытые символы, которые позволяли лучше контролировать драконицу. Такие же были и у меня.

Когда я закончил, мой зверь наконец успокоился, тяжело улёгся где-то глубоко внутри, словно удовлетворённый тем, что сделал всё возможное.

Я укутал её снова, уложил осторожно, погладил по голове и только тогда позволил себе отойти.

Я вернулся к костру, следя за пламенем, но всё моё внимание всё равно оставалось там, где лежала пара.

Обретя ее, я должен был отпустить ее. Но сначала разобраться с тем, кто посмел клеймить пару. Ведь на ее чистом, невинном теле не было следов клейма в нашу первую ночь…

Ассоль

Почти весь путь император гнал коня во весь опор. В каждой деревне, что встречалась нам на пути, он менял лошадь на новую. Там же мы перекусывали, утоляли жажду. А потом император сам обрабатывал мне раны. И мы продолжали наш путь.

Всю дорогу Его Величество был мрачным и пребывал в своих мыслях

Я сидела к нему спиной, он придерживал меня рукой, и я чувствовала его тепло, исходящее от него. Я боялась спрашивать что-либо.

Да и слов будто не осталось. Лишь в самом начале он спросил, где именно я живу, и сказал, что доставит меня домой.

Когда пришло время снова одеваться при нём на очередном привале, скулы у меня вспыхнули. Я опустила голову, поспешно застёгивала рубашку на пуговицы, хотя пальцы дрожали и никак не слушались. Тогда Эрэйн сам помог — и с пуговицами, и с курткой. Он делал это спокойно, без спешки, так бережно, что становилось неловко и странно одновременно. И почему-то внутри отзывалось тёплой, почти щенячьей нежностью.

Вспомнила, как так же одевалась под пристальным взором императора в пещере, и там он тоже мне помогал. Его Величество тогда отказался отворачиваться. Не знала, что и думать по этому поводу. В его глаза я тогда боялась смотреть — вдруг увижу там мужской интерес, а вместе с тем… поймала себя на мысли, что могу расстроиться, если не увижу этого интереса в нем.

Никак не могла понять своего отношения к императору.

Эрэйн давал мне настойки. От них меня неизменно клонило в сон, но с каждым разом я чувствовала себя всё лучше. Пару раз поспала, прижимаясь к его груди. Казалось, что император вообще не отдыхает. Он был выносливым, сильным, неутомимым, будто дорога для него ничего не значила.

К вечеру мы достигли земель моего дяди. Они не были обширными. Вдали уже виднелся каменный дом, окруженный рвом, низкими деревьями и более мелкими деревянными постройками.

Император позволил лошади перейти на шаг, я, глядя вперёд, подняла руку и показала совсем другую дорогу. Она шла в сторону по склону вниз.

— Нам сюда, Ваше Величество, — сказала я тихо.

— Ты жила в деревне? — с удивлением спросил Эрэйн.

— Так сложились обстоятельства.

— И какие же?

Пожалуй, впервые за эти сутки император действительно начал говорить со мной, а не отдавать приказы или бросать короткие фразы. Нам нужно было пересечь небольшой пролесок, и там уже рукой подать до деревни.