Чтение онлайн

— Мой отец был намного старше матери, — начала я, подбирая слова. — Он умер. Эта земля принадлежала ему, но… его брат взял над нами опеку и решил, что нам с матерью стоит жить в деревне.

— Хм…

О том, как мы жили, как едва сводили концы с концами, я промолчала. Было стыдно признаваться, насколько мы бедны.

— Твой муж знал об этом? — спросил он после короткой паузы.

— Нет. Мой дядя всегда посылал за нами с мамой слуг. Они привозили нас в его дом. Там… мы и виделись с Генри.

— Я не видел твоей матери на свадьбе.

— Её не было. Она смогла быть только в Храме.

— Почему?

— Так… вышло…

Я снова не смогла признаться.

— Говори как есть, Ассоль. Я хочу знать.

— Но зачем вам это?

Я почувствовала, как император сделал вдох у моих волос, а потом его рука легла мне на живот. Тепло разлилось по телу. Я прикусила губу. Было странно приятно.

И главное — впервые за долгое время я чувствовала себя в безопасности. В безопасности, потому что лучше погибнуть от меча императора, чем жить в постоянном страхе.

— Я не терплю подлых людей. Если твой дядя позволил себе так обращаться с собственной племянницей, с родной кровью, то как он управляет простыми людьми?

Я выдохнула рвано.

— Я не могу…

— Я всё равно узнаю, — спокойно сказал император. — Только мои методы будут жёсткими. И сейчас у меня нет на это времени. Но ответ я хочу знать прямо сейчас. Тем более что я собирался оставить тебя под его защитой. А теперь сомневаюсь. А сомневаться я не люблю. Так что, Ассоль, будь добра, расскажи всё.

— Дядя… барон Норд Харод. Он отобрал у нас всё. Переселил в дом в деревне. А потом… он искал благосклонности моей матери. Она отказала. И после этого наша жизнь стала ещё хуже. Он выдавал нам достойные платья только тогда, когда приезжал Генри, а потом всё забирал. Матери даже не удавалось устроиться на работу — Харод запрещал принимать её. Она собирала травы и тайком продавала их. У нас просто не было средств даже на два платья для неё, что требуют традиции аристократов.

Я заметила, как император напрягся. Я смотрела на шею лошади, не смея поднять взгляда. Его величество остановил коня, а потом приподнял меня и развернул к себе лицом. Он дотронулся кончиками пальцев до моего подбородка и мягко поднял его вверх.

— Посмотри на меня, — властно, но тихо сказал он.

Я нерешительно посмотрела.

— Я хочу, чтобы ты поняла, какую ошибку мы сейчас едва не совершили. Вернее, какую непростительную ошибку совершил бы я. Я вёз тебя сюда, чтобы оставить под защитой семьи, пока мне нужно было бы решить несколько важных государственных дел. А теперь понимаю, что вёз тебя не к заботливому дяде, а к редкому подлецу, который отобрал у вас наследство, выселил вас в деревню и более того — пользовался своей властью, чтобы издеваться над двумя беззащитными женщинами.

Я растерялась, потому что каждое его слово било точно в цель.

— Теперь я понимаю, что нам нужно забрать и твою мать тоже, и увезти отсюда. А это время.

— Но… мы с мамой можем сами… куда-то уйти…

— Куда, Ассоль? — император усмехнулся, и в этой усмешке не было издёвки, только тепло. Большой палец погладил меня по подбородку. Сумерки уже накрывали нас, но я видела его отчётливо, ловила каждое скупое изменение мимики, каждую эмоцию. До этого мне казалось, что император — не человек, а живая статуя. — Никакой самодеятельности. И никаких «сами». Я обеспечу тебе безопасность.

— Но вам ведь, наверное, нужно возвращаться. Демоны… нападение на клан…

— Именно поэтому я прошу тебя сразу говорить всё, что происходит. Всё, что ты знаешь. Всё, что кажется неправильным. Ты сэкономишь нам время. Я обязан вернуться в лагерь. У меня там есть… дела, — и когда он произнёс последнее слово, по моей спине пробежал холодок. Слишком кровожадным стал его взгляд. — Ты поняла?

— Да… — шепотом ответила я.

— А теперь…

Его величество наклонился ко мне ближе. Казалось, ещё миг и он поцелует. Я перестала даже дышать, распахнула широко глаза. Только от его слов я снова похолодела.

— У тебя сейчас получается лучше прятать драконицу. В пещере ты ещё плохо владела ею. Сейчас лучше. Пока всё должно остаться как есть. Для всех — ты не способна к обороту. Никому не говори. Даже матери. У стен есть уши. Пусть это будет твоё тайное оружие. Договорились?

Я так опешила, что, кажется, приоткрыла губы. А император дотронулся большим пальцем до нижней и слегка надавил на неё.

У меня сердце загрохотало в груди, но не от страха. Я совершенно не понимала Его Величество. Его действий, его заботы, которая переходила все приличные рамки.

Получается, он беспокоится обо мне?

— М? Не слышу ответа, Соль?

— Н-да, — хрипло произнесла я.

— Умница, девочка.

И он погладил меня по щеке костяшками пальцев. Я хотела спросить, понял ли он, какой магией я обладаю, но не смогла.

— Ты должна понимать, что с меткой ты в опасности. Её не скрыть. Так что просто не раздевайся, когда не одна.

— Вы вернёте меня к мужу?

— Нет. Возможно, твоему мужу повезло, и он сгорел, — его губы скривились в пренебрежении, когда он упомянул Генри. — Твоя сейчас задача — продолжать жить, но быть начеку. В случае чего ты должна отправить мне вестника.

— Почему вы всё это мне говорите? Почему так… печётесь обо мне?

Я видела по лицу императора, что тот думает над моими вопросами.

Он молчал почти минуту. А показалось целую вечность. Я же в это время пыталась не дышать.

И снова поймала себя на мысли, что не хотела бы, чтобы император был со мной из чувства долга или же… жалости.

— Скажи мне, Соль, что ты чувствуешь сейчас?

Этот вопрос испугал. Я снова спрятала свою драконицу так глубоко, как только могла. Я всё ещё не знала — видел ли он меня тогда. Понял ли.

Император покачал головой, усмехаясь.

— Ну вот, ты снова сделала это.

— Что?

— Спрятала свою драконицу как можно глубже. Теперь я её совершенно не ощущаю.

— Но ведь вы сказали, что так и должно быть. Что так будет безопаснее для меня.

— Да. Но вместе с тем ты не даёшь проявиться нашей связи.

— Нашей… связи?

— Ты моя истинная, Ассоль.

Эта новость ошеломила меня. А драконица внутри замерла — она была ослаблена, потому не могла ярко отреагировать на подобное. Я молча смотрела на императора, пока тот просто гладил меня по лицу. Пыталась прийти в себя от осознания, что император мой истинный.