Чтение онлайн

Он и вправду был небольшим, но удивительно уютным: серый камень, две башни, два этажа. Вокруг — аккуратно подстриженные зелёные кусты, выложенные камнем дорожки, уходящие между ними вглубь. Всё выглядело ухоженным.

Я прошла за всеми вглубь двора.

И там уже лорд Айсхарн приказал воинам удалиться. А затем он возвёл ледяной, непроницаемый щит — купол. Настолько огромный, что у меня перехватило дыхание. Он уходил высоко в небо, перекрывая всё пространство.

Это же какая у него сила…

От магии Льда веяло таким холодом, что я обхватила себя за плечи. И только тогда заметила, что учитель оказался совсем рядом, почти у меня за спиной.

Я не услышала его шагов — только почувствовала, как он вдохнул воздух рядом с моим плечом.

— Никак не пойму, — пробормотал лорд Дорн задумчиво, — почему от тебя не пахнет драконицей.

— Потому что девочка научилась очень хорошо её прятать, — ответил Харальд, стоявший неподалёку.

Учитель задумчиво почесал бороду, его взгляд стал рассеянным, будто он смотрел не на двор, а куда-то гораздо дальше.

Передо мной оказалась Каллиста.

— Давай я первая покажу тебе, кто мы есть на самом деле. А потом — ты, — сказала она мягко. — Не бойся. Мы поможем тебе раскрыть собственную суть, стать сильнее. С нами тебе не нужно притворяться.

— А для чего такой большой купол? — не удержалась я.

— О том, кто мы есть на самом деле, знает лишь узкий круг лиц и пара слуг, — спокойно ответила она. — Воины Кайдена, которые охраняют наш дом, не знают правды. Для всех это выглядит так, будто мой муж просто не хочет, чтобы меня видели. Они уже привыкли к подобному. Поэтому и ты привыкай: каждая наша тренировка, каждый наш с тобой оборот будет под строгим контролем моего супруга.

Каллиста тепло улыбнулась. И именно в этот момент я наконец поняла, почему мне всё время казалось, что от неё веет теплом и чем-то родственным. Это была магия огня. Они — огненные существа.

А я…

Я теперь, выходит, последняя из вымершего клана. Мамы ведь нет.

— Ты расскажешь мне, кто такие фениксы? — робко спросила я.

— Конечно, — ответила Каллиста. — И я уверена, что в библиотеке дедушки найдётся что-то и про огненных драконов. Так что нам будет чем заняться.

Потом она начала зачитывать заклинание, которое сохраняет одежду при обороте. Я смотрела на неё широко раскрытыми глазами.

— Не могла бы ты повторить ещё раз?

Она повторила. Я запомнила.

А потом началось настоящее чудо.

Каллиста отошла на пять шагов, встала ко мне спиной и снова обернулась. Она улыбалась — тепло, ярко. Её жёлто-рыжие волосы вспыхнули ещё ярче, и из них посыпались искры, поднимаясь вверх и образуя вокруг неё сияющий огненный ореол.

А потом Каллисту поглотил огненный вихрь — плотный, живой, состоящий из оранжевых, красных и золотых языков пламени. Он закрутился вокруг неё стремительно, жадно, и в следующий миг она резко рванула вверх, будто сама стала этим огнём, превращаясь в прекрасную, величественную птицу.

Широкие, длинные крылья развернулись с силой, и при каждом их взмахе в воздух отлетали искры, осыпаясь вниз дождём света. Я задохнулась от этой красоты, от этого чуда, от ощущения, что смотрю на нечто древнее и совершенное.

Гибкая, изящная шея, острый хищный клюв, гордая посадка головы — феникс была потрясающей.

Я действительно задохнулась, сердце билось где-то в горле, а дыхание сбивалось от это зрелища.

Я метнулась взглядом в сторону — и увидела то же самое восхищение в глазах ледяного мужчины.

Заметила, что в этот момент для лорда Айсхарна, казалось, не существовало ничего вокруг, кроме собственной супруги. Ни щита, ни двора, ни нас — только Каллиста, сияющая в огне.

Я снова перевела взгляд вперёд, и именно тогда услышала:

— Ну же, давай, ящерка, не прячься. Дай волю своей драконице. Она должна стать сильнее, — восторженно проговорил учитель мне, но при этом не забывал следить за Каллистой.

Я качнула головой, чувствуя, как внутри всё сжимается и одновременно расправляется, будто я стою на пороге чего-то необратимого.

Мне казалось, что именно сейчас начинается моя новая жизнь, где мне не нужно прятаться, где есть те, с кем я могу разделить свой секрет.

Я зачитала то самое заклинание, которое уже врезалось мне в подкорку. То самое, что должно было сохранить мою одежду.

То, как легко Каллиста превратилась в феникса, на миг позволило мне забыть, насколько мучительным был мой первый оборот. Как выкручивало жилы, как ломались и перестраивались мои кости, как тело рвалось изнутри, не желая принимать новую форму.

Но обман длился недолго.

Ослепляющая боль ударила резко. Я рухнула на колени, потом на четвереньки, упёрлась руками в землю, не в силах удержаться. Оборот был болезненным, даже слишком, но сквозь пульсирующую агонию я почувствовала прикосновение. Кто-то гладил меня по спине. Тёплая ладонь медленно прошлась вдоль позвоночника и остановилась ровно в том месте, где была руна.

— Её нужно убрать, Ассоль. Она тебе мешает, — спокойно, но твёрдо произнесли. — Будет немного больно.

Я не видела лица, но знала — это Харальд. Я почувствовала, как ткань на спине расходится, как его рука легла точно туда, где жгло сильнее всего. Он что-то зашептал, тихо, глухо, и руна вспыхнула огнём.

Я приготовилась к боли. К настоящей, рвущей, такой, от которой темнеет в глазах. Но она оказалась иной. Не такой, как та, что ломала меня при обороте. Она была острой, жгучей, но терпимой.

И стоило ей исчезнуть, как всё изменилось.

Оборот пошёл легче. Да, было больно. Я кричала. Но это длилось недолго. Совсем недолго.

И когда я распахнула глаза, мир стал другим. Более чётким, словно с него сорвали мутную пелену: зрение обострилось, я различала мельчайшие детали, слух стал тоньше, улавливая даже самые тихие звуки, а нос заполнили десятки, сотни разных запахов — влажной земли, камня, травы, металла, живых существ вокруг.

Но сильнее всего было другое. Я чувствовала потоки магии. Они струились повсюду, переплетались, но особенно ярко и мощно они шли от феникса.

Такая сильная, живая, пульсирующая энергия накрыла меня, что я на миг прикрыла глаза, почти теряясь в этом море силы, в этом ощущении родства и принятия, от которого дрожали крылья.

А потом я услышала, как огненная птица позвала меня — коротко, низко курлыкнув что-то на своём, не человеческом языке. И я поняла: это был зов. Зов не словами, а самой сутью.