Чтение онлайн

– Уже посланы гонцы сзывать народ!

Раздосадованный Селезень прошел к барским хоромам. Глубокий пушистый снег укрыл пепелище. На высокой трубе, торчавшей среди задымленных стен, сидела одинокая ворона и зловеще каркала.

"Давно ли здесь были уют и радости! И вот все сметено!" - с грустью подумал управитель.

На пути он зашел в контору. На приступочках крыльца его встретил ветхий сторож дедка Векшин. При виде управителя он засуетился, низко поклонился ему и распахнул дверь. Селезень вошел в контору. Шкафы открыты, в комнате пустынно.

– Где люди? Куда подевались бумаги?

– Эх, батюшка, кое-кто убег, страшась людского гнева, кое-кого порешили за прошлые пакости, а книги все предали пламени!
– глуховато заговорил старик.

– Как!
– вспыхнул Селезень.
– Выходит, долги пожгли!

– Угу, все кабальные в пепел обратили!
– с плохо скрытой радостью вымолвил сторож.

– Ты что ж, сатана, радуешься хозяйской беде?
– вдруг вспылил управитель и схватил деда за сивую бороду.

Сильным движением старик вырвался от него и замахнулся посохом.

– Не трожь! Ныне не то времечко!
– пригрозил он.

Вид у деда был грозен, решителен. Селезня так и подмывало изо всей силы дать старику затрещину, но щербатый стражник ухватил его за рукав.

– Будет, будет свару разводить!
– сердито сказал он.
– Дед ведь не жег книг, и что он мог сробить с бунташными людьми?

Стражник выразительно посмотрел на управителя, тот понял намек и притих.

У конторы собрался народ. Однако не слышалось обычного оживленного гомона, люди стояли тихо, угрюмо опустив головы. Селезень выглянул в окошко. Где же настоящая рабочая косточка, на которой и стояло заводское дело? Под окном конторы толпились только старики, женщины, малолетки да инвалиды.

– Куда подевались работяги наши?
– обеспокоенно спросил управитель.

– Известен их путь-дорожка!
– сдержанно ответил дед Векшин.
– Которые из дальних приписных, те по домам разъехались, а коренная заводчина подалась в другие места!
– Он не досказал куда, боясь назвать имя Пугачева, но все хорошо его поняли.

– Есть посаженные в заключение?
– спросил Селезень у щербатого стражника.

– Трое. Два углежога да вдова.

– Отпустить и пусть поторопятся сюда!
– строго приказал управитель.

Он вышел на крыльцо, скинул с головы лисий треух и весело крикнул толпе:

– Здорово, хлопотуны! Что приуныли? В грехах повинны и притихли. Ну, да бог вам судья, а я именем господина нашего Никиты Акинфиевича Демидова прощаю содеянное, если с добрым умыслом возьметесь за работу. Эвон, гляди, что с заводом нашим сотворили злодеи!
– показал он на заснеженные домны.

– Да сможем ли мы поднять такую махину?
– с нескрываемым сомнением сказал один из стариков работных.
– Сильные да могутные работники ушли, а мы что? Отработались да износились давно. С нас и спрос мал!

– Ну, не гневи бога, отец! Сил у тебя хватит. А где силы не станет, там умением свое возьмешь!

– И то верно, батюшка!
– согласился работный.

– Видел я ноне попорченные вододействующие колеса, а без них не робить заводу. В них главная сила! Есть ли среди вас плотинный или умелец сих дел?
– пытливо оглядывая толпу, спросил Селезень.

– Плотинный ушел и семью свел, - отозвались в толпе.
– Хорошие руки да умная башка везде потребны.

– Не может того быть!
– гневаясь, запротестовал управитель.
– Подумайте да отыщите умельца, а то сами рассудите: не сработаешь, и хлеба не дам!

Толпа угрюмо молчала. Кто-то выкрикнул:

– Говори за всех, дед! Дело такое!

Старик уныло покачал головой.

– И так и этак выходит худо! На бар робить не выходит в такую пору, а без дела наши руки маются. От веку привычны они к работе!
– Он сурово взглянул на управителя и сказал: - Тут мальчонка один есть. Осмьнадцатый годик ему, а толк в механизмах знает. Одарил его господь талантом, да и плотинный при себе держал и уму-разуму учил.

– Прислать ко мне!

В эту пору из толпы пробилась пожилая женка в старом латаном зипунишке. Увидев Селезня, она заголосила:

– Милый ты мой, аль не узнал? Вдова я... Помнишь, Копеечкина с конями для тебя подыскала. Помог нам тогда, кормилец! Меленку бабы порушили, а меня вот за это грозили извести!

– Ты тишь-ко!
– строго сказал ей управитель.
– Как не помнить тебя, помню! Потому и освободил за содеянное мне добро. О меленке сейчас не к месту! Кто старое помянет, тому глаз вон! Приставлю тебя, баба, к работе, и сыта будешь!
– Повернувшись к толпе. Селезень по-хозяйски крикнул: - А ну, добрые люди, расходись да принимайся за дело! Нарядчики укажут, кто к чему гож!..

В угрюмом молчании работные расходились.

– И ты с ними отправляйся, баба!
– прикрикнул Селезень на вдову из лесной деревушки.
– Иди, иди, не будешь в обиде!

Он повернулся и медленным шагом, обрев важность, возвратился в контору. Оставшись наедине со щербатым стражником, он сказал ему:

– Ты эту бабу, что грабила хозяйскую меленку, приметь! Как только она изробится и поутихнет гроза, отпусти ей триста плетей. Пусть помнит, окаянница, как трогать чужое. От века и до скончания света была, есть и будет непоколебимая собственность, и трогать ее великий грех! А сейчас пришли ко мне умельца механика...

Вскоре в контору явился беловолосый синеглазки паренек, Селезень с недоверием посмотрел на него и подумал: "Ну что разумеет этот несмышленыш?"

Однако он ласково спросил юнца:

– Видал, что с вододействующими колесами вышло?

– Видал. Механизмы повреждены, - тихо ответил парень.

– Можешь их исправить да пустить в ход?
– спросил Селезень, пытливо рассматривая его.

– Как мир скажет. Благословит народ - все облажу!
– уверенно ответил юноша.

– Не мир, а я хозяин тут!
– не сдерживаясь, гневно выкрикнул управитель.

– Ты вот был, да сбег! И опять может такое выйти, а я в ответе перед людьми, - сдержанно ответил юноша.

– Замолчи! За такие речи язык вырву да руки обломаю!
– пригрозил Селезень.

Умелец грустно посмотрел на управителя и ответил:

– Что ж, сробишь злодейство, и некому будет наладить вододействующие колеса.

– Вот черт!
– выругался Селезень и, стараясь сдержать гнев, предложил: - Ну иди, приступай к делу. Нужны люди - отбери подходящих и укажи им, что робить!