Чтение онлайн

Каждый день через Галашки торопились беглецы в ту и другую сторону, и нижнетагильцы жадно выслушивали их рассказы. От этих слухов еще тревожнее становилось на душе Селезня. Наконец от Курлова прискакал гонец и потребовал от приказчика, чтобы он со всем отрядом шел к нему на помощь.

– Что ж, братец, такое случалось, что и про нас вспомнили?
– сдержанно спросил гонца Селезень.

Гонец, бритоусый конник, сердито посмотрел на приказчика и сумрачно ответил:

– Выходит, так надобно! Идет большое сражение, и злодеев огромное число подошло и настала крайняя опасность!

У приказчика засосало под ложечкой. Дружинники не вселяли к себе доверия. Чувствовал Селезень, что при первой тревоге они схватят его и перебегут к повстанцам.

– Сержант Курлов - человек военный, храбрый и драться хорошо умеет! ответил Селезень гонцу.
– Что ему делать с нашими мужиками, не обученными ратному делу? Боюсь одного, что не дойдут мои вояки до Утки и разбегутся все. Что тогда делать?

Бритоусый конник усмехнулся:

– Известно что, драться надо!

– Вот я и решил драться, - угрюмо ответил Селезень.
– Погляди сам вокруг, настоял я перед дружинниками на построении батарей и завалов. Место надежное. Вот только фузей недостает да пороха. Прошу сержанта доставить мне фузеи, кремни к ним да тридцать рогатин!

– Да ты с ума сошел!
– рассердился гонец.
– Идти надо сейчас же в Утку!

Селезень промолчал, подумал и ответил строго:

– Готов помочь, но на поход в Утку надо соизволение нижнетагильской конторы. Без приказа от нее не тронусь из Галашек!

Так ни с чем и возвратился гонец в Утку. Между тем повстанцы подошли к самому заводу и пробовали взять его с ходу. Курлов отразил первый натиск Белобородова. Сержант не упивался мимолетным успехом и поэтому еще раз попытал счастья и послал гонца в Нижний Тагил просить помощи. Управитель Широков оказался сговорчивее Селезня. По его распоряжению немедленно погрузили порох и оружие для отряда, расположенного в Галашках, и в двенадцать часов ночи отправили гонца к Селезню с приказом, чтобы он взял половину отряда и направился на помощь Уткинскому заводу.

Но отряд демидовских крестьян отказался выполнить и это приказание! Селезень разделил дружину на две части и объявил им о походе. Из рядов вышел знакомый углежог и объявил приказчику:

– Готовы идти все, но нас мало и будем погублены!

Долго уговаривал их Селезень идти в поход, а они упирались. Приказчик и сам разделял их думы. Хотя он и делал вид, что сердится, и грозился, но в душе радовался, что, может быть, удастся отсидеть грозу в Галашках.

Перед ними выступил гонец, свой, заводской, и с сердцем обмолвился:

– Ну ладно, оставайтесь, коли так! Но уж если до ваших семейств доберутся, то и мы не постоим за вас!

Это задело нижнетагильцев. Работные закричали:

– Идем на Утку! Веди нас!

Волей-неволей приказчику пришлось сесть на коня и вести отряд на завод. Дорогу перевеяло буранами, ноги увязали в глубоком сыпучем снегу. Дул пронзительный ветер, своим холодным дыханием резал лица. Дружинники шли молча, со смутной тревогой на душе.

В полдень на миг выглянуло солнышко, скупо озарило лесистые горы и снова укрылось за снеговые тучи. Даже этот скудный золотой луч оживил людей, они зашагали бодрее. Глядя на свое воинство. Селезень с укором думал:

"Гляди, чего доброго, до Утки доберемся, а там и начнется! Им-то ничего, в случае неудачи перебегут, а нам, приказчикам, ох, и худо будет!"

Словно в ответ на его мрачные думки из-за пелены снега выскочил конник. В нем приказчик узнал служителя Невьянского завода.

Да куда вы на погибель идете! Утка сегодня окружена злодеями: ни проезду туда, ни проходу!
– закричал он Селезню.

– Да ты-то сам в Утке был?
– для очищения совести спросил приказчик.

– В том-то и дело, что не добрался до заводишка!
– растерянно отозвался служитель.
– Такая пальба кругом, не приведи господь! Еле ноги унес!

Приказчик стал совещаться с дружинниками.

– Братцы, идтить надо!
– заговорил он тихим, вкрадчивым голосом.
– Но и то иметь надо в виду, что вооружены мы плохо.

– За пушкой надо слать, тогда и дальше тронемся!
– согласились дружинники, надеясь на проволочку.

– Быть по-вашему!
– сказал приказчик.
– А пока, братцы, разжигай костры, обогревайся, да подкрепиться время!..

Под падающей пеленой густого снега жарким пламенем запылали костры. Посиневшие вояки отогревались, жевали черствый хлеб...

Прошел час-другой. На огонек набежал на бойком коньке верховой татарин.

– Ты куда, бритая башка, прешь?
– сердито окрикнул его Селезень.

– Мой в Тагил скачет! Дело есть!
– обнажая ряд красивых белых зубов, улыбаясь, ответил татарин.

– Небось из Утки убег! Что там, пугачевские взяли завод?
– допытывался приказчик.

– Аллах! Кто сказал тебе это?
– изумился татарин.
– Белобородов мал-мало в сторону ушел, и в Утка дорога совсем свободна. Езжай прямо, ходи прямо, никто не тронет!

– Да что ты врешь!
– рассердился Селезень.
– Тут только человек сказывал другое. Эй, зови невьянца! Где он?

Кинулись искать первого вестника, а его и след простыл. Отогрелся, поел и втихомолку убрался восвояси.

– Вот леший! Вот старый пакостник!
– разбушевался приказчик. Наговорил страхов, а сам в бега!
– Теперь он примиренно посмотрел на татарина.
– Скажи, милый, ты не врешь?

– Зачем врать! Мой честны человек! Аллах!

– Ну, коли так, братцы, надо идти! Ни там, ни тут, а в голом поле страшнее! Наскочат и порубят всех!

Селезень и в самом деле решил торопиться в Утку, чтобы отсидеться там за крепкими заплотами.

Поздно вечером, когда густо засинели сумерки, нижнетагильцы вошли в Утку, и Селезень поторопился к сержанту Курлову.

Сержант встретил приказчика сдержанно. Холодным, суровым взглядом он пронзил Селезня и покачал головой:

– Что же это вы, демидовский подначальный - и так плохо радеете о заводе своего господина?

Приказчик молча сглотнул обиду и ничего не ответил Курлову.

– Ну, да что теперь, не до попреков!
– строго сказал сержант. Подходит супостат, и завтра, по всему видать, придется драться!

– Как драться?
– побледнел Селезень.

– Известно, как драться, не на живот, а на смерть!
– спокойно ответил Курлов.
– Нас немного, поэтому, может, и придется лечь костьми. Такова наша солдатская доля!

От волнения во рту у Селезня пересохло: никак не ожидал он такой скорой развязки...

Глухой ночью в Утку возвратилась посланная Курловым разведка и донесла, что дорога с Шайтанского завода на Уткинский полностью занята отрядами и пикетами Белобородова. И, что больше всего удивило разведчиков, у повстанцев оказалась артиллерия.