Чтение онлайн

– Входите, Джарвис, - он обернулся на стук.
– Проходите и садитесь.

– Благодарю вас, сэр.

– Вы меня боитесь, Джарвис? Только честно. Обещаю вам быть откровенным в ответ.

– Да, сэр.

– Можете объяснить, почему?

– Да, сэр. Вы разбойник, сэр. Я вижу, что вы - необычайно благородный разбойник. Может быть, самый благородный из всех, какого только можно вообразить себе, но… Но вы всё же разбойник. Это ужасно, сэр.

– Почему, Джарвис?

– Потому что миледи полюбила вас всем сердцем, сэр.

– Вот как, - Гурьев улыбнулся улыбкой врача-психиатра.
– А разве это впервые?

– Да, сэр. Несчастье такого размера, как вы, постигло семью её милости впервые. А теперь…

Гурьев как будто не услышал этого "теперь":

– Вы хорошо знаете миледи, Джарвис.

– Миледи выросла на моих глазах, сэр. Я служу этой семье сорок один год, сэр. И…

– Перестаньте обзывать меня сэром, Джарвис. Просто Джейк. Почему вы решили, что я разбойник?

– Потому что… Я не знаю, сэр. Простите… Джейк.

– Послушайте меня хорошенько, Джарвис. Вы решили, что я разбойник, потому, что я ни на кого не похож. Вы, вероятно, никогда не видели настоящих разбойников, поэтому отнесли меня к их числу. Что скажете?

– Возможно, сэр… Джейк. А вы - видели?

– Сколько угодно, - усмехнулся Гурьев.
– Я не разбойник, Джарвис. Во всяком случае, совершенно не в том значении, которое вы вкладываете в это понятие.

– Позвольте спросить вас, Джейк.

– Конечно.

– Каковы ваши намерения в отношении милорда Роуэрика, сэр?

Гурьев, вскинув от неожиданности брови, посмотрел на камердинера и расхохотался в голос. Джарвис выдержал паузу с поистине олимпийским спокойствием, лишь слегка поджав губы. Отсмеявшись, Гурьев помотал головой:

– По-моему, вы просто испорченный старик, Джарвис.

– Я многое видел за свою жизнь, Джейк. Испорчен не я, а свет, сэр. Похоже, вам это тоже хорошо известно.

– Да, - улыбка на лице Гурьева изменилась.
– Миледи именно поэтому не очень-то в большом восторге от колледжей?

– Вероятнее всего, да, сэр… Джейк.

– Ну, как же мне осточертела эта британская привычка всё на свете осторожно предполагать, даже то, что на самом деле прекрасно известно, - Гурьев щёлкнул в воздухе пальцами.
– Я, как вы могли убедиться, Джарвис, провожу с мальчиком довольно много времени, и не замечал за ним никаких… гм… девиаций.

– О, сэр… Джейк. Разумеется, ничего подобного.

– Вы знаете какие-нибудь семейные тайны, Джарвис? Тайны, о которых меня следовало бы поставить в известность?

– Нет… Джейк. Вы имеете ввиду альковные тайны?
– в голосе камердинера прозвучало неподдельное удивление.

– Альковные тайны меня не интересуют, - Гурьев чуть пошевелился в кресле.
– Я говорю о тайнах, Джарвис. О тайнах, а не о сплетнях.

– Родимое пятно, сэр, - тихо проговорил Джарвис, опуская голову.
– Его… никто не должен видеть.

– Вот как, - собственный голос Гурьеву страшно не понравился.
– Что-нибудь ещё вы знаете?

– Я не имею привычки любопытствовать без нужды, сэр.

Гурьев уже мысленно махнул рукой на попытку отучить камердинера "сэркать". Сейчас было совсем не до этого. А до чего?!

– Это очень хорошо, Джарвис, - проникновенно проговорил Гурьев, подаваясь в сторону собеседника.
– Это прекрасно. Это именно то, что нужно. Не беспокойтесь, Джарвис. Милорд Роуэрик очень славный мальчуган, и я позабочусь о том, чтобы ему ничего не угрожало. Как и его сестре. Так что вы уж, будьте добры, не обращайте внимания на некоторые мои мелкие чудачества. Хорошо?

– Простите, сэр. Я не совсем понимаю…

– Я остаюсь, Джарвис. Миледи поправится, и мы все вместе подумаем, что делать дальше. Договорились?

– Поправится?
– дворецкий судорожно дёрнул кадыком.
– Я не понимаю, сэр… Ведь… Миледи привезли сюда, чтобы…

– Вам знакомо такое понятие - "маскировка", Джарвис?

– Да, сэр. Разумеется, знакомо, сэр.

– Миледи угрожает опасность. Я, к сожалению, плохо информирован о её размерах и мощи. Поэтому миледи будет умирать для всех, кроме очень узкого круга посвящённых. Умирать медленно и очень, очень мучительно. А мы будем скакать вокруг с похоронными физиономиями и в отчаянии заламывать руки, стеная и плача. Справитесь с таким лицедейством, Джарвис?

– Да, сэр, - с достоинством кивнул камердинер и вдруг совершенно по-стариковски вздохнул.
– Вы не только разбойник - вы ещё и актёр, сэр?

– Актёр? Нет, нет, Джарвис. Я режиссёр, - мягко поправил дворецкого Гурьев.
– И, по совместительству, директор труппы. А вы все - именно актёры и статисты. К сожалению, из моего театра можно уволиться или выйти на пенсию только в гробу, Джарвис. Я достаточно ясно излагаю?

– Да, сэр. Более чем ясно. Я вас не боюсь, потому что я прожил долгую и честную жизнь. Но миледи…

– На миледи и молодого графа законы моего театра не распространяются. Они, если хотите, - те, ради кого и организована труппа и поставлен спектакль.

– Если всё так… Это существенно меняет дело, сэр.

– Не сомневаюсь, - хмыкнул Гурьев.
– Поклясться вам на каком-нибудь заплесневелом канделябре или достаточно моего честного слова, Джарвис?

– Уверен, сэр, что в этом доме ни одного не начищенного канделябра вам отыскать не удастся, сэр. И меня вполне устроит ваше честное слово… пускай и разбойника, а не джентльмена. Я знаю, что даже разбойники обладают честью и достоинством и умеют держать слово.

– Ну, так вы его получили, вредный, занудный старик. При первом же удобном случае я непременно наябедничаю на вас миледи.

– Я просто не могу смотреть, как моя дорогая девочка страдает, сэр.

– Думаете, я могу?
– Гурьев чуть наклонил голову к левому плечу.
– Итак, Джарвис. Для того, чтобы поставить миледи на ноги, мне необходима здоровая и доброжелательная атмосфера в доме. Атмосфера, в которой мои действия не обсуждаются, не комментируются вслух, а уж тем более - за пределами этих стен. Я хочу, чтобы вы хорошенько подумали над тем, кто из прислуги может сделаться… не совсем лояльным, назовём это так. Список я желаю увидеть через час, потом побеседую с людьми. Со всеми. Новых людей на службу мы принимать не станем, у меня есть основания для такого решения. Соответственно, нагрузка на вас и на тех, кто останется, возрастёт. Ваше жалованье увеличивается впятеро, жалованье остальных - втрое. Миледи будет не до этого, Тэ… милорд Роуэрик ещё слишком мал, а я, помимо того, что желаю обезопасить всех нас от разнообразных мелких неожиданностей и неприятностей, нуждаюсь во времени. Часов бы сорок в сутки мне не помешали. Ну, это так, к слову. Потому - все расходные ведомости предоставляйте, пожалуйста, непосредственно мне. Я могу на вас положиться?