Чтение онлайн

– Это… Неужели это возможно, сэр? Джейк?

– Что?

– Вы сказали - чтобы… чтобы поставить миледи на ноги… такая травма…

– Дорогой Джарвис, - паточно-приторным голосом проговорил Гурьев.
– Я никогда не обещаю того, чего не могу. И всегда могу то, что обещаю. Подготовьте всё к переезду в Мероув Парк. Как только миледи сможет сидеть, мы отправляемся туда. И не вздумайте спрашивать, почему.

– Вы можете рассчитывать на меня, сэр, - камердинер поднялся.
– Когда миледи поправится… Если это случится… вы ведь женитесь на миледи, сэр?

– Если вы ещё раз спросите меня об этом, Джарвис, я вас, скорее всего, убью, - вздохнул Гурьев.

– Я понял, сэр. Обещаю вам, сэр, у вас не будет ни малейших поводов для беспокойства.

– Не сердитесь, Джарвис.

– Я постараюсь, сэр, - камердинер улыбнулся. Кажется, я впервые вижу его улыбку, подумал Гурьев. Хорошо. Это радует.

Мероув Парк. Июнь 1934 г.

Переезд в поместье прошёл без приключений. Гурьев ни на мгновение не выпускал Рэйчел из рук, - акупунктура, массаж, разминки, растяжки, массаж, снова иголки. Иногда ей было больно. Иногда - так больно, что Рэйчел кричала. Через четыре дня он заставил её встать. И ходить. Он почти нёс её при этом, но… На шестой день после падения она уже сделала несколько самостоятельных шагов. Тэдди с благоговением и восторгом взирал на чудеса, которые творил Гурьев с Рэйчел. Уж теперь-то Тэдди был точно уверен, что всё будет хорошо. Бедняжка, думала Рэйчел. А со мной… Что же со мной? Он ведь вытащил меня. И Тэдди. Боже мой, Джейк, какие у тебя руки…

Я вытерплю, Джейк, думала Рэйчел. Я всё-всё вытерплю, только не уходи, пожалуйста, не уходи…

Он уходил. Разумеется, он уходил. Вокруг кипела какая-то новая жизнь - появились строители, как на дрожжах, росла вокруг дома ограда, возводились ещё какие-то постройки и флигели. Рэйчел не спрашивала Гурьева ни о чём. Только бы он не ушёл, Господи, думала Рэйчел. Я встану. Ещё немножечко, Джейк, совсем немножечко, - и я по-настоящему встану. И ты научишь меня любить тебя, Джейк, - так, как тебе нравится, так, как хочется тебе, Джейк…

Она поправлялась гораздо быстрее, чем от неё ожидали. Теперь, когда вечно изматывавшая Рэйчел тревога за брата стушевалась, отступила, теперь, когда у неё появилось намного больше времени для анализа и раздумий, она сумела увидеть, как резко и красиво изменился мальчик. Он по-прежнему проводил с Гурьевым едва ли не всё время, свободное от занятий учёбой, но теперь это не было просто игрой. Теперь Тэдди подолгу пропадал в кузнице и в гимнастическом зале, и во взгляде у мальчика появилось нечто, неуловимо роднившее его с мужчиной, без которого Рэйчел уже совершенно не представляла себе не только будущего - вообще ничего.

Днём, когда Гурьева не было рядом, до неё доносилось множество новых звуков - грохот железа о наковальню, строительный шум, гудки разъезжающихся автомобилей. Новые запахи тревожили её чуткое обоняние, ещё более обострившееся то ли в связи с недомоганием, то ли по какой-то другой причине. Пахло дымом и железной окалиной, машинным маслом, лошадиным потом, влажной землёй, выделанной кожей, резиной, краской и кирпичным раствором, сосновой стружкой, разогретой солнцем черепицей, - пахло нестерпимо маняще, пахло жизнью, которая, похоже, вовсе не собиралась заканчиваться и торопила Рэйчел, вынуждая её спешить изо всех сил, заставляя войти в свой стремительный, яркий поток.

Рэйчел много спала, и ей снились странные сны. Не пугающие, а именно - странные. Ничего, похожего на кошмар, но… В этих снах, удивительно подробных, ослепительно ярких, полных не только красок, но звуков и, что совсем уже невообразимо, запахов, она существовала далеко от Лондона среди людей, которых - она могла за это ручаться - не видела ни разу в жизни. Незнакомые, сказочно красивые, величественные пейзажи, небеса с такими высокими облаками, каких не бывает в небе родной Британии, покрытые лесом невысокие горы с круглыми вершинами, степь, которой не видно ни конца, ни края… И, что ещё удивительнее, в этих снах присутствовал Джейк. Яков Гурьев. Совсем юный, значительно моложе нынешнего, одетый в незнакомого покроя мундир с диковинными широкими погонами, иногда - верхом, на роскошном, небывалой стати огромном жеребце. И люди в похожих мундирах вокруг, много людей, мужчин, целое войско… Рэйчел хорошо помнила все эти сны, когда просыпалась, и терялась в догадках, что же это означает. Но спрашивать Гурьева пока не решалась. Чувствовала - ещё не время.

Вот только по-русски ей сделалось как-то совсем просто разговаривать. Вдруг - скачком, мгновенно.

Первым визитёром после переезда в поместье оказался Брукс. Он был в таком состоянии, что, введя его в дом, Осоргин посмотрел на Гурьева и осуждающе нахмурился. Он считал, что стоило предупредить Брукса заранее, но… главнокомандующему виднее. Получившая уведомление Джарвиса о прибытии гостя, в гостиной появилась и Рэйчел. Увидев зелёного, трясущегося Брукса, она всплеснула руками:

– Боже мой, Оскар. Что с вами?! Джарвис! Подайте же ему воды!

Брукс переводил ошалелый взгляд с Рэйчел на Гурьева:

– Но… В газетах написано, что…

– Завтра в газетах напишут, что я лопаю на завтрак финансовых советников - с маслом и гречневой кашей, - вмешался Гурьев.
– Что же, вы и этому поверите?!

– О, да, мистер Гур, - Брукс осторожно высвободился из братских объятий кавторанга и чопорно поклонился с самой ядовитой улыбкой, которую Гурьеву доводилось видеть. Нормальный цвет лица почти вернулся к нему.
– Этому я поверю мгновенно и без малейших раздумий.

Брукс выпрямился, и Гурьев увидел перед собой прежнего Оскара. Зрелище это несказанно его обрадовало, и потому он, усмехнувшись, проговорил:

– Ладно, Оскар, хватит потакать вашим детским страхам - как видите, я выполняю свою часть соглашения. А вы - сделайте одолжение, выполняйте свою. Если же вы по поводу каждой неприятности, поджидающей нас за каждым поворотом, будете так раскисать и распускаться - я найду себе помощника с более крепкими нервами. Вы нигде не напортачили?

– Нет. Я не умею, как вы это называете, "портачить", Джейк.

– Чудно. Кстати, как называется то, чем мы занимаемся?

– Недружественное поглощение, Джейк. Я бы назвал это именно так.

– Отличная мысль, Оскар. Вы - настоящий талант. И, по-моему, нам необходимо побеспокоиться о том, чтобы газеты продолжали распевать свои похоронные гимны. Займитесь этим вплотную.

Тэдди с восторгом посмотрел на Гурьева. Каждый день и час подтверждалось: Джейк может абсолютно и решительно всё - даже командовать репортёрами и определять, что можно писать в газетах и что нельзя.

– Хорошо, Джейк. Я сейчас же займусь этим по возвращении в Лондон.

– И не звоните мне - если что-то важное произойдёт, что потребует немедленного вмешательства, позовите беркута.

– Х-хорошо. Только…

– Что?!

– В газетах уже писали о появлении в окрестностях Лондона гигантского орла-людоеда…

– Идиоты, - усмехнулся Гурьев, а Тэдди прыснул и захлопал в ладоши.
– Совершенно точно нам придётся купить какой-нибудь жёлтый, как прошлогодняя листва, таблоид, чтобы пускать встречные и отвлекающие слухи.