Чтение онлайн

Они плескались на глубине, играли в догонялки. Вода в реке была уже прохладной, но очень освежающей и бодрящей. Она звонко хохотала, тот рычал, когда пытался догнать её на глубине, затем, конечно же, догонял и брал на руки. Правое плечо он старался не перенапрягать после недавнего тяжёлого ранения. Затем он просто катал её на своей огромной сильной спине, плывя по течению. Ишмерай так нравилось касаться Александра.

Потом они лежали рядом на покрывале и обсыхали на солнце. Девушка то и дело отводила глаза к широкой сильной спине своего спутника, покрытой шрамами и рубцами. Почему-то очень хотелось провести по ним пальцем.

Она делала вид, что учит шифр отца и старательно выводит каждый значок, а сама задумчиво оглядывала его профиль — ровную линию носа, светлые брови, пушистые тёмно-золотые ресницы, сосредоточенный огонь лазурных глаз, красивую линию губ, светлую бородку.

Ей было так приятно видеть его здесь, под августовским солнцем, живым и здоровым, далёким от ужасов войны, что Ишмерай позабыла о шифре отца, глядя неотрывно на своего союзника, взглядом гладя его щеки и радуясь ему, стараясь не думать, что будет потом.

Но вот глаза его неожиданно оторвались от бумаги и поглядели на неё, пронзительно, мрачно. Девушка не успела отвести взгляда и густо покраснела в замешательстве, будто её поймали на каком-то чудовищном преступлении.

— Почему ты так смотришь на меня? — пробормотал Александр, усмехнувшись.

— Как я смотрю на тебя? — осведомилась та, разыгрывая удивление.

— Пристально.

— Я просто задумалась.

— О чем?

— Ты был очень хмур, и я побоялась, что в этой бумаге что-то могло встревожить тебя.

Александр усмехнулся, вновь поглядел в бумагу и пробормотал:

— С чего такая забота?

— Тебе неприятна моя забота? — холодно осведомилась Ишмерай.

— Честно говоря, твоё ко мне отношение в последнее время меня немного удивляет.

— А что такого в моём к тебе отношении? — осторожно спросила девушка.

— Ты подозрительно много обо мне заботишься и подозрительно сильно радуешься…

— Если тебе это в тягость, я более не стану этого делать, — процедила Ишмерай, прищурившись.

Александр со вздохом поглядел на неё, усмехнулся и ответил, вновь опуская глаза к бумаге:

— Не кипятись. Тревожные новости. Я перехватил переписку Хладвига с его товарищами из Хайма. За этой перепиской я охотился несколько месяцев. Немного менее года назад в Авалар пришли какие-то люди, отбили атаку войск инквизиции, убили пленных, увели часть фавнов с собой, и с тех пор фавны покидают Авалар в неизвестном направлении неизвестным путём. Авалар пустеет, и никто не может сказать, куда уходят фавны. Хладвига отстранили от проблемы Авалара, но это не значит, что интерес его к созданиям с копытами и человеческим туловищем угас.

— Есть более подробные сведения? — чуть дыша выдохнула Ишмерай.

— Нет. Ни описаний, ни имён. Нам остаётся только догадываться, кто это был. Знаю только, что эти люди выходили в лес. Они явно что-то искали. А после вернулись за стены города и исчезли.

— Меня?.. — выдохнула Ишмерай.

— Очень может быть, — ответил Александр, внимательно глядя на неё.

Девушка порывисто вздохнула и отвернулась. Александр не должен был видеть её лица в эти минуты.

— Сейчас весь Аннаб гудит из-за этого происшествия со сбежавшими, — тихо сказала Ишмерай. — Ты долго не приезжал, я переживала.

— Это лишнее, — Александр помрачнел, сложил бумаги и спрятал в кожаную сумку.

— Нашли хоть какую-то зацепку?

— Нет. Ещё троих осудили за колдовство вчера.

— Что же теперь будет? — потрясённо выдохнула девушка, испуганно разглядывая его лицо, нежно сжимая его руки.

— То же, что и везде: страх, недоверие, ненависть, враждебность. Друзья, соседи доносят друг на друга, лишь бы урвать кусок из их имущества, которое присваивается палачам, судьям или доносителям. Любое подозрительное слово, любой взгляд — и человек может оказаться в тюрьме ещё до заката солнца. Особенно достаётся женщинам всех возрастов — от юных девушек до дряхлых старух. Их любят обвинять в прелюбодеянии с самим сатаной и его слугами, в танцах и пирах на ведьмовских шабашах, в полётах на мётлах, в наложении сглаза, во всем, Ишмерай! И человек признает свою вину, ибо его пытают, пока он не обезумит от боли, не умрёт или сам не побежит на костёр! Судьи не щадят никого — ни бедных крестьян, ни богатых горожан. Обвинение в ереси — хороший и самый быстрый способ избавиться от врага или неугодного соседа, от любовницы мужа или любовника жены. Особенно любят отправлять на костёр красивых женщин, а если у этой женщины рыжие волосы или зелёные глаза — она ведьма до кончиков пальцев. Таких лишают последних надежд.

Ишмерай хотелось прижаться к нему. Александр тревожно произнёс:

— Берегись. Ты больше не маленькая и серенькая фигурка. Теперь ты привлекаешь внимание, тебе благоволит знаменитый Адлар Бернхард, и многие начнут шептаться о тебе. В нынешних обстоятельствах тебе не стоит высовываться. Тогда люди могли бы забыть о тебе, если бы не Хладвиг…

— Не тревожься обо мне, Александр, — нежно ответила Ишмерай, улыбнувшись. — У меня теперь два защитника. Бернхард не даст меня в обиду.

«Пока я не отказала ему стать его женой…» — тотчас подумала она.

Александр тотчас помрачнел и заявил:

— Я не желаю, чтобы ты доверяла Бернхарду. Я наслушался и насмотрелся достаточно: Бернхард не менее жесток, чем Хладвиг. Только Бернхард способен на сострадание, жестокость же Хладвига — неизлечимая болезнь.

Девушка глубоко вздохнула, прижалась щекой к его широкой мощной груди, обхватила руками его талию и прошептала:

— Прошу тебя, будь осторожен. Если я попаду в тюрьму, что ж, такова моя судьба, но если туда попадёшь ты… Прошу тебя, не ссорься с Хладвигом! Не связывайся с ним!

— И это говорит мне девчонка, которая смело язвит Вильхельмине Райнблумэ и глядит Хладвигу прямо в глаза!

— Я прошу тебя!.. — Ишмерай встала на цыпочки и уткнулась лицом в его плечо. — Я очень прошу тебя…

— Хорошо, моё изумрудноокое солнце… — прошептал тот. — Но если Хладвиг что-то попытается сделать, я не буду молчать и стоять в стороне…

Ишмерай перебила его:

— Быть может, суд Аннаба не так свиреп, как суд Кедара. И этих троих помилуют?..

Александр ответил лишь:

— Когда ты говоришь таким ласковым голоском, я тоже начинаю верить в любую чушь. Пожалуй, я тоже понадеюсь на это вместе с тобой…

— Прошу тебя, береги себя, будь осторожен… — умоляюще прошептала она и опустила глаза.

— Я буду осторожен, но тебя тревожит что-то ещё, — тихо проговорил мужчина, неотрывно глядя на неё.

— Нет, — Ишмерай очень похоже изобразила безоблачную радость, просияв невинной улыбкой, поведя бровью, загадочно опустив глаза. — Меня ничто не тревожит.

Ей очень хотелось рассказать ему о своих опасениях по поводу скорой разлуки с Вайнхольдами, но она не хотела жаловаться ему.