Чтение онлайн

И полилось на них кипящее масло, и обрушились на них пули, и взвился столб алого огня, и ринулся к ним голубой сокол, взорвавшись черно-серебристым пламенем с лазурными всполохами. И поднимались в небо все новые грифоны, и атаковали город.

Гаспар посылал их в ад один за другим, но чем больше грифонов срывалось с неба на землю людей, тем сильнее бесновались кунабульцы, тем сложнее карнеоласцам было удержать ворота.

«Что будет с городом и с горожанами, если вся эта темнота ворвется в Кеос?! — в ужасе подумал юноша. — Я должен их удержать!»

И с тройным усердием юноша принимался защищать город. Он, распихивая воинов, подбежал к площадке, где смог бы встать прямо над воротами. Встав рядом с чаном с кипящим маслом, он призвал на помощь свой огонь. Взвившись, магический сокол расправил крылья и камнем бросился вниз. Добравшись до демонов, он взрывом вгрызся в них и на несколько мгновений напор ослаб. Но новая волна демонов затоптала погибших и молотом ударила в ворота.

— Их нужно отвлечь! — услышал Гаспар. — Кто-то должен подойти с другого конца и атаковать их со спины!

— Тирцы скоро…

— Да пока придут эти тирцы, они нас задушат!.. Этот соколенок один долго не продержится!

«Продержусь! — гневно подумал Гаспар. — Продержусь, сколько нужно!.. Кеос не падет, пока здесь я!..»

Бушующим было черное море, неистовой — его злоба. Демоны лезли друг на друга, топтали погибших и с новой силой напирали на ворота. Их не пугали ни орудия, ни огонь, а лазурный сокол только злил их сильнее.

Но упрям был Гаспар и не знал устали, ибо глубок был его страх от осознания того, что сделают демоны с городом. Акил, Акме — были далеко. Кеос остались защищать только Лорен и Гаспар. Лорен мог исцелять. Лишь Гаспар мог убить демонов.

— Гаспар! — к нему пробился дядя Лорен. — Ты должен уходить отсюда!

— Куда я уйду?! — возмутился юноша. — У меня за спиной целый Кеос!

— Кеос может постоять за себя сам! — рыкнул тот. — Твои родители уже потеряли Ишмерай! Еще одну потерю они не переживут! Ты на стене уже несколько часов, подобное переутомление может плохо для тебя кончиться!

— Но я Рианор! Я все могу сам! И мне уже четырнадцать!

— Тебе только четырнадцать! — поправил его тот. — Еще успеешь наиграться в героя!

Вдруг визг усилился, усилилось рычание, и армия демонов вдруг повернулась другую сторону.

— Тирцы?! — выдохнул Лорен.

— Сомневаюсь… — ответил король, хмуро вглядываясь в горизонт.

То было иное войско, не тирское и не атийское, не слишком многочисленное, но достаточное, для того чтобы отвлечь демонов.

Таинственное войско вступило в битву, и кунабульцы оказались стиснутыми с обеих сторон.

— Они в ловушке! — воскликнул король.

— Мы добьем их! — воскликнул Лорен.

— Пли! — заорал Арнил, и орудия, кипящее масло, атийский сокол вновь накинулись на врагов, испепеляя их, изничтожая.

С визгом погибали демоны, со скрежетом отрубались их головы. Король приказал открыть ворота и, вместе со своими воинами кинувшись к врагу, разметал его вместе со своим неожиданным союзником.

Ликовали кеосцы, ликовал король, Лорен и Гаспар с облегчением вздохнули, выехав за ворота и поскакав к сиявшему Арнилу, величайшему королю, не убоявшемуся вступить в неравный бой с демонами, не убоявшемуся бросить им вызов.

Но едва король подъехал ближе, он услышал, что воины Кеоса в один голос выкрикивали весьма странное и неожиданное. Они выкрикивали имя его сына, его погибшего сына Марка.

— Братцы! — воскликнул один из воинов. — Это же принц! Это принц Марк!

— Как?!

— Он жив!

— Он жив!

— Он жив и освободил Кеос!

— Марк Освободитель! Молодой Лев!

Арнил спрыгнул с коня и на негнущихся ногах направился вперед, через толпу воинов. Он крутил головой в разные стороны, но не видел своего сына. Он видел хорошо вооруженных мужчин, фавнов, но не видел своего сына. Кто-то уже шепнул ему, что то были шамширцы, враги Карнеоласа, вдруг пришедшие ему на помощь.

Вдруг глаза короля остановились на молодом мужчине, стоявшем неподалеку и глядевшем на него. Король застыл. Он помнил Марка изящным, немного манерным, всегда элегантно одетым, галантным и любезным юношей. Нынче перед ним стоял сильно небритый крепкий молодой мужчина с широкой грудью, с отросшими волосами, затянутыми в тугой хвост, с двумя саблями в крепких руках. На нем был простой колет, темные штаны и сапоги. Его было сложно отличить от шамширцев, с которыми он пришел. Но одно его выдавало — безупречная королевская осанка и грация, даже после напряженной боевой позиции.

— Марк, — тихо произнес король, не веря своим глазам.

Молодой мужчина направился к королю и, чем ближе он подходил, тем яснее он угадывал родные черты в этом взрослом лице. Король заглянул мужчине в глаза, и сердце его зашлось страшной болью — это были глаза сына, родные глаза!..

Арнил, этот король, переживший столько потрясений, занимавший трон более двух десятков лет, ходивший в Кунабулу, спускавшийся в Иркаллу, похоронивший ребёнка, повидавший за свой век столь всего, жалобно всхлипнул и крепко обнял своего сына, которого уже давно считал погибшим.

— Здравствуй, отец, — тихо сказал Марк, обнимая его. — Я вернулся.

— Где же был ты все это время? — выдохнул король, утирая слезы.

— Где я только не был! — улыбнулся Марк. — Исходил много земель, повидал много мест и людей. И я чертовски истосковался по дому. Я обязательно поведаю вам все, отец. Как матушка и братец?

— Матушка в Кеосе, Дарон уехал в Беллон вместе с… — король поглядел мимо сына и тихо сказал: — Прошу тебя, расскажи, с кем ты приехал.

Марк обернулся. Сакрум любезно выжидал минуты, когда его представят королю Карнеоласа. Марк сглотнул, чувствуя, что совершает ошибку, однако во время своего путешествия и жизни с шамширцами он научился весьма ценным качествам, в том числе: выжидание, молчание и игра. Сакрум играл с ним в игру, правил которой принц не понимал и не знал, какой выигрыш ожидает победителя. Но он чувствовал, что если откажется играть, отказ этот повлечет небывалые беды.

— Отец, позволь представить… Сакрум, повелитель Шамшира…

Марк всегда гордился своим отцом за сдержанность. Нынче особенно. Шамшир ненавидел Карнеолас, грабил и убивал торговые караваны, дипломатов, направлявшихся в Керберру и простых путников. Полнхольдцу перерезали горло, акидийца вешали, нодримца топили в реках, но хуже всего приходилось карнеоласцу. Карнеоласцев пытали по несколько часов, а то и дней, месяцев, а после жестоко казнили. Как правило, ножом на живую отрезая голову.