Чтение онлайн

— Целителю нужно хорошо есть, — сказал он, положив в тарелку несколько кусков мяса.

— Меня хорошо кормят в лагере, — сказала Атанаис, слегка покривив душой. Еды хватало, но она не была такой вкусной, как на ужине у повелители Шамшира. Мясная похлебка с редким кусочком мяса и крупой уже сидела в печёнках. Однако она не жаловалась: видела, что остальные женщины питаются также. Сушёных фруктов с лета почти не осталось. Их экономили и раздавали детям.

— Ты спасла жену и ребенка одного из моих Братьев, — сказал Сакрум, запив мясо вином. К своему бокалу Атанаис не притронулась. Никогда не любила пить.

— Это мой долг, — с достоинством ответила та, с трудом сдерживаясь, чтобы не проглотить всё блюдо этого чудесного мяса целиком. Кусочки красиво и притягательно лежали на большом листе тонкого лаваша, пропитанного мясным соком. Сюда бы запечённых овощей! Отец любил так делать. Помидоры, луковые кольца, чеснок, баклажаны и кабачки. Невероятная форма блаженства! Живот предательски заурчал, Сакрум услышал.

Атанаис густо покраснела: какой стыд!..

— Не стесняйся, — сказал тот с улыбкой. — Будь моей гостьей. Я уважаю своих гостей. К тому же, таких красивых.

— Гостья? — осмелилась открыть рот та. — Или пленница? Гости вольны уйти в любую минуту. Я тоже вольна?

— Да, ты можешь уйти прямо сейчас и вернуться к Махле в палатку. А утром продолжить свою работу.

«Разумеется», — подумала Атанаис со злой ухмылкой.

На свободу он её не отпустит. Хоть вкусно поест. Кто знает, может он решит посадить её на хлеб и воду?.. Мало ли, что в голове у этого дикаря.

Пока она ела, повелитель Шамшира, чернобровый, черноволосый, сероглазый, высокий и сильный, не спускал с неё глаз. В его взгляде не было восхищения её дивной красотой. Он изучал её, внимательно и с интересом. Словно прикидывал, получится ли из неё хорошая наложница. И кому из его братьев она подойдёт.

— Ты из обеспеченной семьи, — заключил он, наблюдая за тем, как она ведёт себя за столом.

— Верно, — ответила Атанаис, поглядев ему прямо в глаза.

— Мой отец может дать за меня выкуп.

Сакрум хохотнул и ответил:

— Мне не нужен выкуп. Сколько бы твой отец мне не предложил. Я не могу тебя отпустить. Ты знаешь наше месторасположение, количество людей в моём лагере, знаешь, как я выгляжу. Попав сюда однажды, отсюда никто не уходит живым.

«Это мы ещё посмотрим», — подумала Атанаис, состроив невинное и испуганное выражение лица, однако сама стараясь не паниковать.

— И что ты собираешься делать со мной дальше?

— Работай, помогай Аамону. Мои Братья тебя не тронут. До тех пор, пока один из них не придёт и не скажет, что хочет взять тебя в жёны.

— И ты отдашь меня? Вот так просто?

— Есть вещи, в которых я не могу отказать своим Братьям, — ответил он, угрожающе глядя на неё.

— А если я не захочу?

— Ты пойдёшь замуж за любого шамширца, на которого я укажу тебе, — Сакрум вежливо улыбнулся. — Ты теперь на моей земле. А моя земля там, где мой лагерь. Отныне твоя жизнь — моя. Как жизнь каждого шамширца. Странно, что ты до сих пор этого не поняла.

Душа Атанаис похолодела, но она не дрогнула и продолжила мрачно и упрямо коситься на владыку Шамшира. Странно, она почти совсем не боялась его. Как будто чувствовала, что он не был способен причинить ей вред.

Должно быть, её взгляд взбесил его.

— Ты наелась?

— Благодарю вас, владыка, — Атанаис нарочито медленно отложила вилку и нож и отложила полотенце. — Это был невероятный ужин. Так великодушно с вашей стороны.

Мужчина перестал улыбаться и тихо прорычал:

— Ты дивно хороша, Атанаис. Но не беси меня. Ох, не беси. Переломлю тебя голыми руками. Начнёшь распускать свой голос в лагере, сожгу на костре, как ведьму.

— Добрых снов, владыка, — нарочито сладко ответила та, вышла, и её встретил один из Братьев.

Почему-то она была уверена, что Сакрум не злился. Просто пытался её запугать. И это почти у него получилось.

Вскоре разведчики начали сообщать о деревушках и городах, и в Марке, несмотря на всю его ненависть к чужому краю и тоску по Ишмерай, взыграло любопытство. Он никогда не верил в то, что жители Заземелья ходят на головах и имеют в своём распоряжении по четыре ноги и четыре руки, но ему захотелось посмотреть на людей, о которых жители Архея знали так мало.

— На каком же языке говорят эти люди?.. — спросил Марк на одном из привалов, слушая, как взволнованно перешёптываются шамширцы.

Лекарь Аамон, вместе с Сакрумом в Заземелье бывавший не раз, усмехнулся, и ответ его был таков:

— В Заземелье столько же народов и языков, сколько снежинок в сугробах на седых головах гор Зараколахона зимой. Это чудной край, Саргон. И нам никогда не понять его, ибо в нашем Архей всего один язык.

«Мы не понимаем друг друга, говоря на одном языке, — подумал Марк, — что же творится здесь, где так много языков и народов?..»

— Настанет время, и люди без страха и опасений смогут путешествовать из Архея в Заземелье и обратно, — тихо и мечтательно проговорил лекарь Аамон.

— Полагаю, этому чудесному времени будет предшествовать долгая война, — задумчиво пробормотал Марк. — Люди из Заземелья хлынут в Архей, кто-нибудь из повелителей пожелает нашу благословенную землю.

— Полагаешь ли ты, чужак, что мы не должны водить дружбы с этими землями? — осведомился услышавший их разговор Сакрум, подъехав к ним.

— Рано или поздно мы должны раскрыть наши границы и показать, что мы настроены не враждебно, но как избежать войны в будущем?..

— Порой войны не избежать, — хмыкнул повелитель Шамшира. — И ты, как человек выросший при дворе, близкий к сыну короля, должен знать, что короли вынуждены воевать, даже если можно избежать этого. Если ты и дальше будешь избегать войны, однажды появится королевство, которое вынудит тебя вступить в войну. Или твое королевство потеряет силу, свободу и уважение.

Марк не понимал, что Сакрум намеревается делать в Гесперре. Многие говорили о торговле, но принц сомневался, что из шамширцев могли получиться хорошие торговцы. Они были разбойниками, обученными сражаться.

«Как они будут торговать?! — недоумевал Марк. — Они же не знают языка!»

Но он ошибался. Среди шамширцев были те, кто говорил на таких языках, которых молодой человек никогда ранее не слышал. Когда они добрались до первого городка, один из шамширцев так защебетал на диковинном местном наречии, что Марк заслушался.