Чтение онлайн

— Ты что, совсем сдурел?! — рявкнул на него лекарь Аамон, приведя его в палатку. — Ты повалил Басила, нужно было остановиться на этом, а не идти на него с дубинкой! Басил добр и справедлив, но до поры до времени! Ты вообразил, что можешь убить его, глупец?!

— Да, я хотел убить его! — упрямо прорычал Марк.

— Убивай, когда твоей жизни угрожает опасность! Убивай, защищаясь! Сакрум отдал приказ учить тебя обращаться с оружием так, как они умеют обращаться! Сакрум сохранил тебе жизнь, так цени это! Такая удача выпадает далеко не каждому пленному шамширцу! Так цени эту удачу! Или сам надень на свою шею петлю и вздернись!

Лекарь осматривал его голову, затем вздохнул и заявил:

— Ты должен помыться. Не думал, что пажи принцев могут так вонять.

В палатку приволокли большую лохань. Готовясь к мытью, Марк снял рубашку и сразу пожалел об этом: каждая из шамширок, приносившая воду, бросала на парня любопытные взгляды, выливала воду в лохань и уходила, пряча глаза. Марк никогда не был мускулист, и всегда мечтал о мышцах, как у Александра, но он всегда был крепок, как камень. Плен у шамширцев сделал его слабым, мягким и даже костлявым.

Вскоре он уже отмывал себя от многодневной грязи, а лекарь Аамон придирчиво оглядывал его раны на спине, груди, животе. Марк поглядел на себя в маленький кусок зеркала и ужаснулся — он еще никогда не был так небрит. Но с густой щетиной он выглядел как будто старше. Тогда он взял у лекаря нож и побрился, оставив тонную щетину над губою и длинные тонкие полосы на подбородке. Какая — то молодая шамширка, отчаянно краснея, подстригла ему волосы, и они перестали доставать до плеч.

Затем она принесла чистые штаны и рубаху, так как одежда Марка превратилась в смердящие лохмотья. Лишь сапоги, ремень и перчатки были в хорошем состоянии.

Лекарь залатал его, пленник поел, оделся и вышел на солнце.

— До чего изящен! — встретил его насмешками местный красавец, Валефор. Женщины липли к нему, не переставая, но если бы он оказался во дворце, его бы почти никто не заметил. — Так ты и привык выглядеть? Скажи, а принц твой не баловался мальчиками?

Марк покоробило, но он постарался пронести его слова мимо ушей — он пока слаб, но отплатит ему, как только станет покрепче. Обязательно отплатит.

С этого боя Басил перестал относиться к парню, как к безнадежному мальчишке. Он продолжал отпускать гнусные шуточки и от души лупить его, но что-то изменилось в его к нему отношении. Это было не уважение, но ожидание чего-то лучшего, чем ранее. Силы Марка продолжали крепчать, и руки с ногами болели все меньше, затвердевая.

С Атанаис он виделся несколько раз, но мельком. Видел, как её сопровождают вооружённые шамширцы на пути к очередному больному. Марк слышал шепоток, скользящей за ней по лагерю: её называли ведьмой. Но в отзвуке этого шёпота не было отвращения или злобы, лишь затаённое испуганное восхищение её красотой и строгой невозмутимостью. Аамон хвалил её, однако не переставал ворчать.

Этим утром Атанаис сидела на коленях у широкого ручья и устало отмывала кровь с рук и локтей в ледяной воде. На тёмной длинной юбке не было видно пятен, на светлая хлопковая юбка пропиталась потом и кровавыми разводами. Даже светлая косынка перепачкалась. Волосы растрепались. Губы потрескались. Кожа на руках огрубела, но руки она всегда старалась держать в чистоте, чтобы не занести больным грязь.

Десять часов корпела над роженицей. У матери открылось кровотечение, но обоих удалось спасти. Родился здоровый крупный мальчик.

Ей помогала опытная повитуха, но впервые Атанаис принимала роды сама, без дипломированных целителей. И справилась. Это было невероятное чудо. Но она так устала, что сил радоваться не осталось.

«Интересно, что бы они сделали со мной, если бы я не справилась?..»

— Жаль, что ты появилась в нашем лагере только сейчас, — сказала молодая красивая шамширка с тёмными волосами по имени Нимах, подошедшая к Атанаис, укачивая своего маленького сына на руках. — Моя старшая сестра умерла при родах три года назад вместе с дочкой. У неё тоже было много крови.

— Мне жаль, — ответила девушка, медленно разгибая спину и потирая поясницу.

«В таких условиях я стану сгорбленной старухой…»

— Ты всё так хорошо сделала, эти клуши теперь сплетничают, что ты действительно ведьма. Но ты спасла жену и ребёнка одного из ближайших Братьев Сакрума. Тебе повезло.

— А если бы не спасла? — спросила Атанаис. — Они бы убили меня?

— Возможно, — жизнерадостно ответила Нимах.

— Как это обнадёживает… — фыркнула девушка, косо поглядев на мимо проплывшую молодую шамширку с огромным животом.

«Этой рожать уже недели через три», — с тревогой подумала Атанаис.

Шамширки относились к ней с опаской, а мужчины не трогали. Лишь молчаливо сопровождали из точки в точку. Она ловила на себе похотливые взгляды некоторых местных, но рук никто не распускал. Сакрума она видела издалека, и тот никогда не смотрел в её сторону. Это устраивало Атанаис.

Она опасалась, что рано или поздно он отдаст её в заложницы или жёны одному из своих Братьев. У некоторых было по две жены. И мужчина выбирал, с какой из жён проведёт ночь. Обычный порядок вещей у шамширцев. Между тем Атанаис видела, что жёны возвращаются в женскую часть лагеря по утрам довольные и умиротворённые. Сакрум запрещал Братьям обижать своих женщин. Но позволял наказывать за серьёзные проступки. А вот что они считали серьёзными проступками, Атанаис пока не удалось узнать.

Если девушка обрабатывала раны мужчин, Аамон всегда находился рядом с ней. Словно следил, чтобы никто не смел коснуться её. Или опасался, что чужачка перережет кому-то из них горло.

Атанаис старалась не думать о своей незавидной судьбе. Она делала то, что ей было поручено: лечила женщин, принимала роды, вела беременность, зашивала раны, старалась поймать момент, чтобы переговорить с Марком. Даже не рыдала по ночам в подушку. Рядом спала Махла, могла услышать всхлипывания и доложить обо всём Сакруму. Шамширцы не любили слабость, ненавидели её. Поэтому она не покажет им не слезинки. Она будет ждать. Когда-нибудь ей удастся спастись. Даже если её выдадут замуж за какого-нибудь дикаря. В конце концов, потеря девственности — не приговор. А жена шамширца?..

Атанаис гнала от себя эти мысли и снова бралась за дело, снова продолжила выжидать.

Марк более не виделся с Сакрумом с глазу на глаз, и Сакрум более не вызывал его к себе. Но принц часто видел повелителя Шамшира — он делил трапезу со своими Братьями прямо у костра рядом с другими воинами, пил вино и порой держал на своих коленях ту или иную шамширку.

— У Сакрума когда-нибудь была жена? — спросил как-то Марк, ужиная у одного костра с лекарем Аамоном и мальчиком Баалом.

— Да, — последовал ответ; лекарь с огромным аппетитом обгладывал зажаренные ребра кабана. — Умерла много — много лет назад. В чреве её завёлся ребёнок, но что — то пошло не так. Он умер, и женщина истекла кровью. Сакрум был ещё молод, лет двадцати. С тех пор больше не женился. Мать его называли колдуньей. Её привезли из чужих земель. Она была так красива, что приглянулась отцу Сакрума. Даже женился на ней. Младшая сестра была бабой сварливой и властной. Да тоже померла несколько лет назад. Рабинара похожа на неё, посему с ней не может сладить ни один мужчина.

Марк не переставал дивиться численности шамширцев, глядя на их лагерь. А если верить Аамону, в самом Шамшире оставалось ещё больше. Любую свободную минуту шамширцы использовали для того, чтобы поупражняться во владении оружием. Они размахивали саблями, топорами, а Одол, казалось, самый свирепый, жестокий и развращенный собственной жестокостью, крутил своей шипованной плетью.

Одола опасались все за его бешеный нрав, ловкость, силу и свирепость, граничащую с болезнью. Он не ценил человеческую жизнь и был способен убить любую, даже самую невинную, тварь. Женщины, выползая под утро из его палатки, шли тяжело и морщились при каждом шаге, держась за низ живота, но ничего не могли сделать — боялись отказать ему. Марк услышал историю о девушке, осмелившейся отказать ему. Он расправился с ней так жестоко, что лекарь Аамон отказался рассказывать — так противно ему стало.