Чтение онлайн

— Они забрали мою сестру, — дрожащим голосом произнесла девушка. — Что они сделают с нею?

— Она полюбилась их вошдю, — ответила одна из женщин. — Он сохранит ей шиснь. Но лишь на то время, пока не насытится ею.

Цепи Ишмерай зазвенели. К ней подъехал один из воинов и сильно ударил ее по лицу, выплюнув шипяще-рычащее слово, значение которого девушка не знала. Ишмерай охнула и рухнула на бок, уткнувшись лицом в солому на телеге. Мир перевернулся, голова завертелась, онемевшие запястья, пережатые цепями, завыли от боли.

Девушка пришла в себя, но не подала виду. Этого дикаря она ненавидела сильнее остальных, он был свирепее всех, и кулак у него был тяжелее. Она мечтала о той минуте, когда ей будет дозволено выхватить из своих всклокоченных, кое-как перехваченных веревкой, волос маленький нож, искусно замаскированный под заколку. Похитители пока не обращали внимания на ее украшение, но если обнаружат его истинное применение…

На ночь остановились на ночлег. Пленным дали лишь немного отвратительной на вкус и запах воды, и по краюхе чёрствого хлеба. Ишмерай, все еще не оправившаяся до конца от своей болезни, почувствовала, как слабость вновь начинает завладевать ею, потому почти ничего не съела.

Хотя бы дело шло к концу апреля, и ночи стали теплее.

«Мне безразлично, что будет со мной, — в ужасе думала девушка, дрожа не от холода, не от страха. — Но Атанаис!.. Если Аргос не взят, если эти дикари перебили не всех, кто-то должен поехать на её поиски! Хоть кто-то! Господи, умоляю, спаси её!»

Ишмерай заснула только в преддверии рассвета. Ужас от пережитого, ослепляющий страх за судьбу сестры, промозглый холод, стоны умирающей женщины и страшная вонь от её раны отгоняли сонливость. Живот ныл от того удара, синяки и припухшее от побоев лицо гудело, кожа зудела от пота.

Лес подернулся серебряной дымкой рассвета, и головорезы проснулись быстрее солнца. Пленным дали все той же вонючей еды, но без хлеба.

Ишмерай перестало трясти. Она вспомнила наставления Марцелла: как следует рассмотреть похитителей, изучить их, внимательно наблюдать за ними. Так она и делала, но не могла придумать ничего дельного. Для головорезов слишком организованная группа. Возможно, солдаты из приграничных территорий.

Взглянув на раненую женщину, один из мужчин разорвал ее платье, приподнял сгнившую вместе с раной ткань, и Ишмерай обязательно бы стошнило от чудовищного запаха, если бы в ее желудке что-нибудь оставалось. Женщина уже не металась в бреду, но была еще жива. Ее лицо приняло серовато-желтый оттенок. Коротко переговорив между собой, двое мужчин вытащили умирающую из телеги, положили на мокрую от росы лесную подстилку, и один из них пронзил её своим тонким мечом прямо в сердце.

Дети заплакали, по лицам женщин, старавшихся утихомирить перепуганных детей, потекли тихие слёзы. Ишмерай дернулась, когда сталь вошла в плоть умирающей, будто это ее проткнули насквозь. Меч вошел в сердце женщины гладко и беззвучно.

«Как просто лишить жизни живое существо! — трясясь, подумала девушка. — Прикосновение, и оно уже не дышит!»

Она видела, как мужчины взяли бездыханное тело и выбросили его в кусты, где она станет плотным обедом для диких зверей.

— Звери! — шептала она, беспорядочно всхлипывая. — Какие же вы звери!

— Ее душа не успокоитса, — беззвучно плакал старик, роняя крупные слезы на свое морщинистое лицо. — Так нелься. Так не вэлэна Атаргатой.

— Как вы хороните умерших? — выдохнула Ишмерай.

— Сшигаем. Кашдому фавну после смерти до`лшно быт сошшенным. Тех, кто оставил тело не сошшенным, шдет беда.

«Марк! — мысленно взмолилась девушка, обратив опухшее, залитое слезами, перепачканное грязью и кровью лицо к светлеющему небу. — Если ты видишь меня сейчас, умоляю тебя, не смотри на меня! Закрой глаза! Отвернись! Что угодно, но не смотри!»

Телега тронулась, продолжая свой кровавый путь. Лес был дремуч и казался бесконечным. Но что будет после того, как лес закончится, Ишмерай не знала и не желала знать.

Фавны молились, не переставая. Ишмерай видела, как шевелятся их губы. Она изумлялась их печальному смирению, и ей становилось стыдно перед ними за свой страх. Она чувствовала себя трусихой. Ишмерай знала, что фавны тоже боятся, особенно дети, но даже самые маленькие из детей перестали плакать, и девушка знала, что она тоже должна была.

В одной телеге с нею ехал и Тарво, мальчик, которого Ишмерай недавно встретила на улице Аргоса. Он узнал ее, заулыбался и попытался что-то сказать, но одна из женщин, опасливо оглянувшись на вооруженных мужчин, дёрнула его за руку. Его матери не было в телеге. Ишмерай старалась подбадривать его улыбкой всю дорогу. Он не должен был видеть ее слез, он не должен был думать, что взрослые боятся больше, чем он. А взрослые боялись, и страх этот ослеплял.

— А ты, девитса с ветрами, — окликнул ее старик. — Поведай нам о том крае, куда вы шелали отвести нас. Воистину ли он столь плодороден и благословенен, как вы говаривали? Перед литсом смерти ты лгать не станешь.

— Мы и в Аргосе не лгали, — с достоинством ответила Ишмерай, оглядевшись: ее слушала вся телега. — В краю нашем шесть государств: Карнеолас, Нодрим, Сильван, Эрсавия, Полнхольд и Акидия. Карнеолас, Полнхольд и Нодрим — самые большие и могущественные из всех. Они союзничают между собой уже много лет. Карнеолас развернул свои владения на холмистой равнине. Земли там плодородные и зеленые, будто изумруды. Какие только травы и цветы там не растут, какие только культуры не выращивают! С северо-запада Карнеолас граничит с древним Аваларом. Их разделяет толстая цепь заснеженных гор.

— Откуда был родом Атариатис Рианор? — спросила одна из женщин.

— Он был царем Карнеоласа, — отвечала Ишмерай.

— Справедливым и хорошим царем?

— Он утихомирил Кунабулу и подарил людям покой на три сотни лет.

— И чэм сакончилос его правлэниэ?

— Его убил его же ближайший соратник, — вздохнув, ответила Ишмерай. — И занял его трон.

— Боги покарали его за предатэлство?

— Покарали. Он так и не смог истребить род Рианора.

— Но отчего вы не правите Карнеоласом?

Девушка грустно засмеялась, пожала плечами и ответила:

— Судьба распорядилась иначе. Сейчас Карнеоласом правит справедливый и добрый король из династии короля, убившего моего предка. Этот король — старый друг моего отца и двадцать лет назад сражался бок о бок с ним, моей матушкой и дядей против Кунабулы.

— Какие они, твои отец и мать? — спросили фавны.

Ишмерай сглотнула, тщась не разрыдаться.

— Очень добрые и понимающие, — последовал глухой ответ. — Они растили нас в любви, меня, Атанаис и Гаспара.