Чтение онлайн

— Полагаю, Ищьмерай Рьянор я вишу пред собою.

— Ишмерай Алистер Праций, — гордо возразила она, чувствуя, как слабость начинает завладевать ею. Злость была ей верным союзником.

— Тселитель, Певитса и Девитса, шепчущаяся с чьорными ветрами… — хмыкнул жрец Сипар. — Велико ше наследие Рьянора!

— Тихо, Сипар, — резко приструнил его Гасион. — Не будь столь дик и невешлив! Мы долшны исполнять волю нашей Повелительнитсы… Судьба даровала ей Глаза, и она Провидела. Она была юна, и Видела туманно и не все, но она шдала вас, Рианоры. Тселитель, Певитса и Девитса, шепчущаяся с чьорными ветрами. Тселитель залечивает раны, Певитса облегчает боль, но что мошет сделать та, которая шепчется с чьорными ветрами?

— Выуживает из них сведения? — громко предположил Александр. Фавны недовольно покосились на него, но отряд, напряженный и хмурый, заулыбался.

— Она говорит с Нергалом, она опасна! — вновь воскликнул жрец Сипар, распалив фавнскую толпу и заслужив очередной недовольный взгляд Гасиона.

«Что за вздор?!» — мысленно изумилась Ишмерай, а вслух возразила:

— Нергал не имеет здесь силы. Он вам не страшен.

— Сила Нергала несметна, как несметна сила Шамаша!..

— Ты и правда говоришь с Нергалом, дитя? — осведомился Гасион. — И что он говорит тебе?

— Только в своих снах, — отвечала та, безмерно устав от этого бессмысленного спора. — Но это могут быть только ночные кошмары.

— Что ше он говорит?

— Я не помню, — солгала та.

— Не помнит! — вновь возмутился Сипар. — Они не те Рианоры, о которых говорила Повелительнитса. Они — не истинные Рианоры.

— Они именно те Рианоры, которые нужны вам, Великий Жрец! — громогласно воскликнул Цесперий. — И мы можем доказать это. Пойте, сударыня Атанаис.

— Что? — изумленно выдохнула она, растеряв всю свою невозмутимость.

— Пойте! — сквозь стиснутые зубы прорычал Цесперий. — Что-нибудь из того, что вы знаете на древнем кунабульском наречии. Мы должны расположить вас к Гасиону. Если вы проделаете с ними то, что проделывали с нами по пути сюда, он влюбится в ваше искусство.

Атанаис позеленела, нерешительно огляделась, вздохнула и запела. Ее печальный голос ночной волной поплыл к слушателям, усиливаясь. Вот он набрал высоту и могуче зазвенел, наполнив зал сиянием своего чистого глубокого пения. Нежная, несколько взволнованная манера исполнения и размеренно покачивающийся мотив сильно напомнил Ишмерай колыбельную, и на глазах её выступили слезы. Голос Атанаис обрёл крылья и взвился к куполу ярким огнём. Песня отражалась от сияния позолоченных узоров и драгоценных камней и танцевала с отсветами, погружая всех присутствующих в блаженную дрему. Огонь факелов на стенах заплясал ярче, и в зале стало светлее.

Чудесный голос Атанаис переливался чистыми высотами, то являя слушателям стремительные реки, то бушующие моря, то ляпис-лазурь ночного неба, усыпанного жемчужными звездами.

Наряду с глубокой болью от потери Марка, с терзающей тоской и отчаянием Ишмерай чувствовала теплые прикосновения сестринской песни. Она ложилась на плечи её и голову тёплым легким покрывалом и стекала по волосам горячим потоком утешения.

Но вскоре песня начала затухать, а когда вовсе стихла, собравшиеся еще несколько минут не могли оправиться от внезапной сонливости и тех диковинных картин, которые были навеяны голосом этой чужеземки. Когда фавны осознали, что подарило им подобные грезы, они зашумели, но не зло и возмущенно, а затаенно, с опаской, испугано.

Спутники Атанаис потрясённо глядели на нее, в глазах Цесперия сверкало торжество. Ишмерай и Акил, мрачно озираясь, подошли ближе к сестре. Фавны могли повести себя непредсказуемо.

Наконец, Гасион тяжело поднялся и тихо, но ясно произнес:

— Рианоры могут оставаться в Аваларе столько, сколько им захочется. Я дам им кров, еду, и окашу всё радушие, на которое способен мой народ. Но я шелаю, дабы вы снали: если Певитсу поимают эти дьяволы с севера в людском обличии и проснают о даре её, её тотщас отправят гореть на костре. И уше никакая Песня еи не помошет.

Жрец Гасион холодно пожелал своим гостям доброго дня и вышел. Его лицо было все еще бледно от глубокого потрясения, на него набежала опасная тень глубокой задумчивости. Жрецы и советники как один поднялись и покинули зал следом за ним. Толпа начала расходиться.

— Куда пошёл этот хмырь?! — возмущенно пробасил Марцелл. — Мы не закончили!

— На сегодня достаточно, — заявил Цесперий. — Он убедился, что вы именно те Рианоры, о которых было предсказано. Осталось доказать, что вы не враги, и заставить их вернуться в Архей.

— Зачем они нам теперь, если потомок Цавтат, царица Атаргата, мертва, а брат её исчез? — осведомился Александр, отпуская рукоять ножа, остальное оружие у них отобрали аргосские разведчики.

— Исчез, но никто не говорил о его смерти, — сказала Сагрия. — Царицу забрали эти люди. Но никто не видел ее мертвой.

— Их тсеремонии коротки с фавнами, среброгласая госпоша, — тихо и вкрадчиво проговорил высокий и худой фавн, закутанный в темно-зелёный саван. На шее его висела большая круглая подвеска с изображением совы, распахнувшей крылья в полёте. Волосы его были темными, как и у большинства фавнов, но отливали рыжиной. Небольшие серые глаза глядели миролюбиво, а на губах застыла любезная улыбка. — Они не шдут долго, если им надо сшечь себе подобных. Сачем ше им медлить с такими, как мы?

— Главный Советник Ее Величества царицы Атаргаты, Гаап, — представил фавна Цесперий своим товарищам Цесперий.

— Был главным, — возразил Гаап. — Пока Великий Шретс Гасион не насвал себя наместником после пленения светлеишеи государыни. Вы, Рианоры, докасали свою подлинность, и отныне он будет не доверять вам пусще. Повелительнитса погибла, ее брат исчес. Отныне Гасион хосяин тсарства.

— Но какое право он имел занять трон, который не принадлежит ему? — выдохнула Сагрия. — Народ принял его?

— Народ доверяэт шретсам. Народ верит им, словно богам. Народ не посмеэт восрасить шретсу. И Гасион не посволит вам сабрать его народ и увэсти в Удел.

— О чем он только думает? — выдохнула потрясенная Атанаис.

— Все это весьма предсказуемо, сударыня: он боится потерять власть, — с мрачной усмешкой произнес Сагдиард. — В Заземелье он царь и бог своему народу, а в Архее целых шесть союзных государств, золото и поддержка которых тотчас хлынет в Авалар. Гасион не желает быть зависимым. И это уничтожит и его, и весь его народ.

— Нам нужно на север, — решительно заявила Атанаис. — Мы должны убедиться, что царица погибла.

— Вы мошете поехать туда, куда вам угодно, среброгласая госпоша, — вкрадчиво ответил Гаап. — Но вы не вернетесь оттуда шивыми. Мы уше отправляли на поиски расведчиков. Никто не вернулся. Вы не снаете их ясыка. А к тем, кто не говорит на их ясыке, они относятся весма подосрительно. А стоит вам спеть, госпоша Певитса, они тотчас убьют вас.

— Мы должны поговорить с Гасионом, — упрямо сказала Атанаис. — Мы не закончили, но он ушел.