Чтение онлайн

— Именно так и проходят переговоры, — заговорил посланник Ансаро. — Сразу в один день все дела не обговариваются.

— С таким рвением, как у вас, Ансаро, мы никогда не договоримся с Гасионом, — прорычал Александр. — Когда этот жрец накинулся на Атанаис, вы молчали, как сыч. Если бы Нидар Сур не поставил его на место, нас бы уже выставили вон. Хорошо же вы нас подставили. Вернувшись в Кеос, я обязательно поставлю вопрос об освобождении вас от должности посланника!

— Да как вы смеете, Сагдиард?! — воскликнул Юнес, наконец, перестав записывать. — У вас нет права повышать голос на господина…

— Граф Сагдиард, если позволите! — рыкнул Александр уже совсем угрожающе и страшно. — Если человек подводит целый отряд своей трусостью, я не стану молчать! Против этого старика не побоялась выступить даже полуживая шестнадцатилетняя девчонка! Вы же не произнесли ни слова, когда вам позволили говорить!

Александр был выше и крупнее Юнеса, едва ли привыкшего решать конфликты силой. Помощника посланника нужно было спасать.

— Александр… — мягко прошелестела Атанаис, одной рукой взяв его за руку, другой — коснувшись его плеча. — Прошу вас. Мы не должны ругаться.

Александру стоило только однажды поглядеть в её молящие глаза, и лицо его разгладилось на глазах. Он одарил Юнеса еще одним свирепым презрительным взглядом и отступил.

Ишмерай поглядела на Гаапа. Уголок его губ слегка подергивался. Он с трудом сдерживал улыбку. Он единственный подошел к ним из всей толпы советников да жрецов, но ему нельзя было доверять.

— Долшен откланяться. У меня много дел, — любезно прошелестел Советник Гаап. — Если вы в чьом-то будете нушдатся, толко скашите, и я помогу вам.

— Благодарю вас, господин Гаап, — ответила Атанаис.

Советник поклонился, посверкал своими хитрющими глазами в разные стороны и вышел из зала.

— Его прислал Гасион… — пробормотала Сагрия, подозрительно глядя ему вслед. — Я в этом даже не сомневаюсь…

— Ты, — Акил вдруг повернулся к Ишмерай и строго поглядел на нее. — Зачем ты пришла? Ты на ногах не стоишь!

— Девитса, говоряшая с чьорными вэтрами, происвела на него впечъатление, — усмехнулся Александр, забавно передразнивая акцент Жреца. — Он здесь что-то вроде местного божка. А ты нагрубила ему. Я не могу не одобрить твоего поступка.

— Рада, что вам понравилось, господин Сагдиард, — едва слышно вымолвила Ишмерай, покачнулась и обязательно упала бы, если бы Александр не поймал ее.

Сагдиард поднял девушку на руки, легко, будто пушинку, и недовольно рыкнул:

— Ты смелая, но совсем безголовая. Если ты не поправишься в ближайшее время, репутация Повелительнитсы Чьорных Вэтров сгорит в их огне, и они сожрут тебя живьем.

— Я сделаю все, чтобы расположить их к вам… — начал обеспокоенный Цесперий.

— Едва ли вам это удастся, господин Цесперий, — ответил виконт Аим. — Мы — люди, которых они люто ненавидят. Мы не сможем вернуть их в Архей. Гасион не позволит.

— Гасион здесь не царь, — слабо прошептала Ишмерай. — Атанаис права, мы должны идти на север на поиски следов Атаргаты.

— Обязательно, — кивнул Александр. — Но без тебя.

Девушка закрыла глаза, ибо её сильно замутило. Жар стремительно полз вверх.

Очнулась она уже поздно вечером в отведенной ей спальне. Рядом с кроватью сидели Атанаис, Сагрия, Акил и Марцелл. Ишмерай насильно проглотила несколько ложек густой горячей похлебки и вновь легла на подушки, глубоко вздохнув и уставившись в пустоту своей души.

— Он снился мне, — прошептала она, вспоминая его раскрасневшееся от мороза лицо, глаза, сияющие тёмным огнем, и задорный раскатистый смех. — Предпоследний год моего обучения в университете. Я в Атии на зимних каникулах, а Марк приехал к нам на несколько дней. Мы в нашем заледенелом саду играем в снежинки и валяемся в снегу. Все, как тогда, полтора года назад. Помнишь, Атанаис, как сильно я тогда заболела? Он неделю не отходил от моей кровати, читал мне, рассказывал смешные истории. Именно тогда, в одну из тех мучительных ночей мне приснился чудесный сон о том, как я выхожу за него замуж. Мы у алтаря, одетые просто, но красиво, и произносим наши клятвы, глядя друг другу в глаза. Тот сон меня тогда изрядно позабавил.

— Но твоя жизнь не закончена, — возразил ей Акил. — Нам предстоит сделать ещё слишком много, и мы сделаем это вместе.

Помолчав некоторое время, она прошептала:

— Когда закончится война, если все мы останемся живы, я уеду на море. Буду доживать там свои дни.

— Ишмерай! — потрясённо выдохнула Атанаис, прижав ладошку к щеке. — Марк очень любил тебя и, я уверена, он бы не хотел, чтобы ты хоронила себя заживо…

— Я долго думала об этом, — шептала Ишмерай. — И все решила…

— Долго она думала об этом! — сварливо воскликнула Сагрия дрогнувшим голосом, смахнув слезы. — Не смей больше думать о таком!

И вновь Атанаис обнимала ее, и вновь они с Сагрией плакали вместе с Ишмерай. Акил стоял рядом с кроватью и мечтал, что боль Ишмерай уйдет, и к ней вернется улыбка. Марцелл же не стал сдерживаться, и его угрожающее заросшее лицо заблестело от слез. Любая боль Ишмерай была и его болью, горе ее было и его горем.

Она не хотела возвращаться домой: Марк погиб из-за неё. Но Атаргату она должна была найти.

Именно это желание заставило ее открыть глаза следующим утром и подняться с постели. Именно оно заставило ее проглотить несколько кусочков из свежеиспеченного хлеба на завтрак и три ложки похлебки на обед. Когда немощь от болезни начала уходить, Ишмерай почувствовала, что ей все сложнее оставаться на месте и бездействовать. Горе и слезы о Марке настигали ее везде и всегда, но какое-нибудь важное дело позволило бы ей не мечтать о смерти.

Следующим же днём с помощью Атанаис и Сагрии она надела темно-зеленое платье, ибо черного у нее не было, повязала на шею черный платок и вышла из комнаты. Ее не интересовали мрачные взоры фавнов, не интересовал Гаап, который подошел к ним тотчас, едва увидел. Они вышли из дворца на апрельское солнце, и оно ласково коснулось кожи Ишмерай, растапливая холод и боль, заледеневшие в ее сердце. Она грелась в его лучах, прижав обручальное кольцо к губам. Она мысленно молилась Марку, вновь и вновь повторяла его имя, шрамом вырезая его на своем сердце.

— Не угодно ли вам подняться на стену, дорогие гости? — любезно осведомился Советник Гаап, указывая на узкую крутую лестницу, ведущую к трем кольцам, опоясывавшим Аргос каменным обручем.

В Аргосе было три стены. Одна Железная, защищающая дворец, вторая — Серебряная, окружающая жилые и ремесленные районы, и последняя — Золотая, самая широкая, обнимавшая весь город. За мощными плечами стен Ишмерай видела небо, лазурное и безоблачное, и дремучий зеленеющий лес.

Советник Гаап тем временем вёл рассказ о столице Авалара и о самом замке. Замок Лунного Камня, невысокий, но вместительный, строился несколько десятилетий. Он казался продолжением той горы, из которой вырастал. Он был выстроен из грубого камня, но некоторые из его башенок являли собою пример изящества и таланта ваятелей — купола их уходили ввысь сильно суженой стрелой. А на концах их красовались серебряные полумесяцы как выражение любви главной богине Авалара, богине луны, лесных рек и озер, Атаргате, покинутой Шамашем. На главной башне замка, башне Лунного Света, не было купола. С нее окрестности были видны как на ладони, а бойницы в ней были сделаны виде полумесяцев и Звезд с Семью Лучами. В случае опасности замок мог вместить всех горожан — но в этом не было необходимости — из замка можно было попасть в тайные горные пещеры, где можно было отыскать тропу к горам Илматара.