Чтение онлайн

Когда большинство валашских бояр перешли на сторону Раду и их примеру последовали множество сражавшихся за Дракулу румынских солдат-простолюдинов, армия господаря попросту перестала существовать. В сложившихся обстоятельствах Дракула принял единственно логичное решение: добраться до границы с Трансильванией и искать помощи у своего так называемого союзника — венгерского короля, хотя до этих пор Матьяш не откликнулся ни на одну просьбу валашского господаря о поддержке. По дороге к границе Дракула и его немногочисленные спутники избегали равнин и обходили стороной крупные города, что тоже было вполне логичным, поскольку к середине сентября они уже находились под властью турок или Раду. Дракула держал путь к своему знаменитому убежищу на южных склонах Трансильванских Альп у самой валашско-венгерской границы, откуда удобнее (и логичнее) всего было добраться до Брашова, где венгерский король, приди он на помощь Дракуле, непременно разместил бы свою ставку. Разве не на такой экстренный случай это горное убежище было построено рабским трудом валахов? Местные крестьянские предания позволяют нам проследить, какими путями-дорогами Дракула пробирался из Восточной Валахии сюда, в Трансильванские Альпы. Скорее всего, он держался под прикрытием карпатских предгорий и переходил реки Теляжен, Прахову и Дымбовицу, поднимаясь в горы к самым их верховьям. По пути Дракула со своим отрядом, скорее всего, прошел через деревни Кейю, Синайю и Четэцени. Согласно преданиям, Дракула останавливался в горном замке Четэцени над Дымбовицей. Наконец он перешел протекавшую в нескольких милях западнее реку Арджеш и достиг своего неприступного замка-крепости.

На правдивость крестьянских преданий, собранных в округе замка Дракулы, указывает веский аргумент, что все они неизменно заканчиваются моментом, когда тот пересек границу Трансильвании, и это показывает, что, каким бы богатым воображением ни обладали крестьяне, в ту пору населявшие эти места, они упоминали лишь те события, очевидцами которых были сами.

Перескажем своими словами классический фольклорный сюжет о последних днях сопротивления Дракулы на румынской земле. Раду знал о горном убежище Дракулы и приказал турецкому войску преследовать брата по долине реки Арджеш. Дойдя до деревни Поенари, турки встали лагерем на скальном уступе над глубоким обрывом, откуда как на ладони был виден замок Дракулы, венчавший скалу на противоположном берегу Арджеша. На этой удобной для обстрела позиции Раду и его турецкие союзники установили пушки, сработанные из древесины вишневого дерева, и малые бронзовые бомбарды. В Поенари вам и сегодня покажут поле, называемое Тунури («пушечное поле»). Основные силы турецких янычаров спустились к реке, перешли ее вброд и встали лагерем у подножия горы, на вершине которой стоял замок Дракулы. Турки начали обстрел замка, но без особого успеха, поскольку их пушки имели слишком малый калибр, чтобы хотя бы повредить, не то что пробить мощные замковые стены. На следующий день Раду собирался отдать приказ к решительному штурму замка.

Той ночью один дальний родственник Дракулы, который много лет назад попал к туркам в плен, был обращен в мусульманство и теперь служил в корпусе янычар, из чувства семейного долга, пронесенного через все годы турецкого рабства, решил предупредить воеводу Дракулу, что, оставаясь в замке, тот подвергает себя великой опасности. В самый непроглядный час безлунной ночи он незамеченным взобрался на гору Поенари, оказавшись вблизи и в прямой видимости замка. Он вложил в лук стрелу и тщательно прицелился в одну из тускло светившихся бойниц в стене главной башни замка, где, как он знал, располагались покои Дракулы. На острие стрелы он насадил записку, в которой советовал воеводе не мешкая скрыться из замка, пока еще есть время. И выстрелил. Стрела просвистела в ночи, и он увидел, что метко поразил цель: свеча, в которую он целился, вдруг погасла. Уже в следующую минуту свеча вновь вспыхнула, зажженная рукой трансильванской возлюбленной Дракулы, и в ее дрожащем свете румын-янычар разглядел, что женщина читает его послание. Как разворачивались последующие события, мог бы рассказать лишь кто-то из особо доверенных советников Дракулы, предположительно бывший очевидцем происходившего. Народное крестьянское воображение на свой манер восстановило ход событий: невенчанная жена Дракулы немедля известила его об угрожающем содержании записки. И сказала своему возлюбленному, что «пусть лучше тело ее сгниет и будет объедено рыбами, чем попадет в плен к туркам». Она взбежала на самую верхушку башни и бросилась вниз из бойницы между ее верхними зубьями. Ее тело рухнуло прямо в воды Арджеша, ставшие ей могилой. Правдивость этой печальной легенды отчасти подтверждается тем, что с тех пор это место в течении Арджеша называют Raul Doamnei, что в переводе означает «река княгини». Помимо этого трагического эпизода, практически нигде в румынском фольклоре больше нет сведений о так называемой жене Дракулы, разве что ее вскользь упоминает русское предание.

Видя, что замок обложен превосходящими силами турок, Дракула решил с помощью обманного маневра попытаться перейти горы. Как гласят предания, он со своим маленьким отрядом покинул замок через тайный подземный ход, который вел на берег реки, но перед этим они, предположительно, перековали своих лошадей, набив им подковы задом наперед, чтобы сбить со следа погоню.

Совершить побег Дракуле помогло крестьянское семейство, которое в тех местах называли семерыми братьями Добринами. Без их помощи Дракула не смог бы справиться с задуманным, поскольку подъем по склону горного массива Фэгэраш на высоту в 3000 футов (914 м) и последующий спуск для 41-летнего Дракулы были не самым легким предприятием, учитывая, что перевалов как таковых в тех местах нет, а верхние участки склонов скалисты, предательски ненадежны и нередко даже в летнее время покрыты снегом или ледяной коркой. Братья Добрины и составили ему маршрут побега через горы. Местный фольклор называет речки, истоки которых лежали на пути бегства Дракулы и его отряда, прогалины, рощи и даже скалы, служившие беглецам ориентирами. Согласно местным крестьянам, Дракула вознаградил семерых братьев Добринов: он позвал их подняться вслед за ним на вершину горы и в награду за верность пожаловал им окрестные земли, «сколько их видит глаз». Предания добавляют к этому, что Дракула официально закрепил свой дар, начертав соответствующую запись на свитках из заячьих шкурок, которые и по сей день хранят крестьяне деревни Арефу, сохранявшие статус свободных землевладельцев даже в социалистической Румынии. Здесь любопытно отметить, что в этом горном районе никогда не производилась коллективизация земель. Спустившись со склона по ту сторону Трансильванских Альп, Дракула, уже лишившийся верховной власти, но все еще возглавлявший небольшой отряд наемников, выбрал себе пристанищем венгерскую крепость Кёнигштайн («королевский камень»), развалины которой сохранились до наших дней. Крепость на горе массива Фэгэраш поставил еще Янош Хуньяди для защиты Брашова от турецких нападений. Здесь Дракула решил дожидаться вестей от своих разведчиков о том, в какой точно день ожидается прибытие короля Матьяша в Брашов, лежащий всего в нескольких милях к северу, и уже после этого определиться, что делать дальше.

Даже по меркам XV в. и со скидкой на медлительность передвижения королевского кортежа с многочисленной свитой, поскольку двор привык путешествовать с удобствами и не останавливаться на ночлег абы где, извилистый путь от Буды до Брашова, который избрал венгерский король, едва ли говорил о том, что он жаждет поскорее встретиться со своим так называемым союзником, чье бедственное положение было ему слишком хорошо известно. Матьяш выехал из Буды 1 июля и к августу только-только достиг венгерского города Сегеды. Десятью днями позже король пересек трансильванскую границу и въехал в Турду лишь 17 сентября. К 30-му числу он был в Сибиу, где решил задержаться со всем двором на весь октябрь и обстоятельно обсудить различные варианты действий в той взрывоопасной ситуации, которая сложилась из-за разгрома Дракулы и восшествия на валашский престол его брата Раду, а также возможные последствия этих событий для Венгрии и крестоносной политики в целом. Так что Цары Бырсей и Брашова король Матьяш достиг только в ноябре и остановился в замке на вершине горы, до сих пор именуемом маленькой крепостью (Cetatuia [Четэцуйя]) и сейчас полностью восстановленном. Король как раз поспел на праздники по случаю Дня святого Мартина, считавшегося одним из покровителей трансильванских саксонцев, — в дни праздника традиция наделяла короля правом собирать подушной налог с каждого немецкого домохозяйства, и эти средства были как нельзя кстати для его опустевшей казны. Хотя медлительность передвижения королевского двора через Трансильванию не предвещала ничего хорошего тем, кто все еще верил в приверженность короля Матьяша папской идее Крестового похода, сам он усердно делал вид, что двинулся в Трансильванию именно на помощь Дракуле. Во всяком случае, мейстерзингер Михаэль Бехайм, как видно из его строк, утверждал, что верит в искренность королевских намерений:

Матьяш даже слал обнадеживающие письма папе Пию II, основной смысл которых сводился к уверениям, что он, венгерский король, вскорости атакует турок на Дунае. Официальный придворный историк Матьяша Бонфини подтверждал эти уверения. «Король, — писал он, — двигался в Валахию, дабы освободить Дракулу от турок… и даже отдать в жены валашскому князю свою родственницу». Последнее подразумевало, что по крайней мере в то время Матьяш благосклонно относился к просьбе Дракулы о брачном союзе с семейством Хуньяди, поскольку понимал, что его прежние возлюбленные не могли считаться законными супругами с точки зрения официальных брачных установлений. В искренности намерений короля Матьяша не сомневались и другие, судя по всему, неплохо информированные лица в Буде. И действительно, разгром армии султана Мехмеда и его позорное возвращение в Константинополь создавали более чем благоприятные условия для успешного антиосманского Крестового похода.

Когда наконец пришли вести, что король Матьяш достиг Брашова, Дракула поспешил перебраться из своего горного убежища поближе к королю и остановился в румынском предместье Брашова Скейи (Шейи) снаружи городских стен. Когда-то в Скейи квартировал противник Дракулы Дан III. Реалист Дракула прекрасно понимал, что, лишившись власти, лишился и возможностей влиять на положение дел. Дракула и Матьяш встретились в здании, которое до сего дня сохранилось в немецкой части старого Брашова и служит помещением для ратуши, и даже вели некое подобие переговоров, продлившихся, по словам Бехайма, «по меньшей мере пять недель». То была их первая встреча уже взрослыми людьми, и Дракуле представился случай оценить характер и до сих пор малопонятную личность Матьяша, сокрытую за фасадом приземистой, крепко сбитой фигуры и довольно невзрачной физиономии с высоким лбом и глубоко посаженными бегающими глазками. Очень скоро жесткие политические реалии развеяли эйфорию первого дружественного объятия. Дракула был уже не тот наводящий ужас воевода Колосажатель, а всего лишь политический изгнанник, отверженный своим народом, вынужденный бежать из своей разоренной войной страны с горсткой последних приверженцев. Принадлежавший ему трон отнял его ненавистный брат Раду Красивый, фаворит султана, тем не менее умудрившийся сохранить традиционную самостоятельность Валахии. В сущности, Дракула оказался в положении просителя, в его активе были одни лишь прошлые обещания венгерского короля, да и те мало чего стоили в век, когда единственным убедительным аргументом в переговорах с любым правителем была реальная власть.

У самого Матьяша имелись довольно веские поводы для неискренности в переговорах с Дракулой. В начале августа 1462 г. Раду отправил в Брашов боярское посольство с предложением к городу не только возобновить коммерческие уступки, дарованные еще Дракулой в 1460 г., но и принять в качестве дополнительной компенсации за причиненный рейдами Дракулы ущерб 15 000 дукатов. Пятнадцатого числа того же месяца давний недруг Дракулы, вице-граф Альберт де Истенмезе, наместник правителя секеев, посоветовал городским властям Брашова и Брана официально признать Раду правителем Валахии и соблюдать мир с турками. Такого же рода переговоры бояре Раду провели с городскими властями Сибиу. Безусловно, король Матьяш не мог не знать, что два могущественных саксонских города Трансильвании признали князя Раду законным господарем Валахии, и склонился на их сторону еще до того, как в ноябре достиг Брашова. Он не только официально признал Раду Красивого, но и заключил с султаном перемирие на шесть лет. Этот пакт развязал Мехмеду руки, позволяя сосредоточить все силы на решительной борьбе с непокорным правителем анатолийского Карамана. Существует множество домыслов о роли, которую придворный астролог Антонио дела Камера, сопровождавший Матьяша в его поездке в Брашов, сыграл в решении венгерского короля отвернуться от своего прежнего союзника Дракулы и в ноябре признать господарем Валахии Раду Красивого. В городе поговаривали, что астролог за отдельное жалованье обслуживает интересы могущественных немецких банкиров Нюрнберга и Аугсбурга, которые по собственным соображениям тоже предпринимали меры для уничтожения Дракулы. Но в итоге венгерский король все-таки подписал мирное соглашение с султаном Мехмедом, чем явно пустил побоку заявленный Крестовый поход, на который уже собрал своими лицемерными обещаниями очень немалые средства.

Однако главная причина, побудившая короля Матьяша признать законность правления Раду (и отказаться от союзничества с Дракулой и антиосманского Крестового похода), не имела никакого отношения к германской или турецкой политике. Скорее решающую роль здесь сыграли неприятности, приключившиеся в Вене с императором Фридрихом III: попытка ввести дополнительные налоги (на общую сумму 6000 флоринов) поставила его в очень незавидное положение, когда возмущенные горожане его столицы 15 октября взяли в осаду императорскую резиденцию, дворец Хофбург. В ноябре делегация мятежников прибыла из Вены в Брашов и предложила Матьяшу ни много ни мало все владения Габсбургов (что, в свою очередь, открывало тому путь к императорский короне). Этот фактор решил дело, заставив короля отложить прочие дела и сосредоточить все внимание на событиях на Западе. Глядя через призму всех вышеописанных событий, мы, пожалуй, поймем, почему Матьяш пришел к решению арестовать своего былого союзника Дракулу.

Люди короля тщательно подготовили заговор, очень напоминавший коварные засады, которые сам Дракула в свои лучшие времена подстраивал противникам. После многих недель бесплодных переговоров Дракула предложил королю Матьяшу выступить в совместный поход, чтобы освободить Валахию от правления его брата Раду и заодно от турецкого гнета. Матьяш для вида согласился и даже выделил Дракуле солдат под командованием Яну Искре из Брандиса, в прошлом предводителя словацких гуситов, который в свое время за деньги примирился с Габсбургами, а недавно продал свои услуги венгерскому королю. Этот Искре сильно недолюбливал Дракулу, не простив тому поддержку партии Хуньяди в давних внутривенгерских раздорах, поскольку в то время поддерживал имперскую партию. Дракуле дело представили так, что выделенный ему отряд, состоявший, помимо его наемников, из венгров и словаков, послужит авангардом, вслед за которым подойдет сильная многочисленная армия под командованием самого венгерского короля, и тогда уже боевые действия развернутся в полномасштабный Крестовый поход против турок. Маленькое войско Дракулы следовало обычными торговыми трактами через Кристиан, Тохану-Веки, Зэрнешти и Бран к таможенному пункту в Рукэре, откуда открывался путь на старинную столицу Валахии Кымпулунг по ту сторону Трансильванских Альп. Выйдя в долину Дымбовицы, войско Дракулы достигло той самой крепости Кёнигштайн (у горного хребта Пьятра-Крайулуй), где Дракула несколько недель назад дожидался прибытия венгерского короля в Брашов. Наконец-то он оказался на территории, которая формально считалась валашской, и в глубине души возрадовался, потому что, по словам Бехайма, «он решил, что находится на своей земле»: «Уверен Дракул: замок тот — надежный для него оплот».

К крепости Кёнигштайн, горделиво вздымающейся на высокой скале горного массива Фэгэраш, Дракула с войском и боевыми повозками подошли 5 декабря и уже начали медленный спуск к расстилавшейся внизу Валеа-Сасулуй (рум. Саксонской долине). С северной стороны крепости к небу возносились величественные вершины Карпатских гор, одетые в пышные снежные шапки; с южной стороны спуститься в долину можно было только вдоль сложенной из камня отвесной стены высотой не менее тысячи футов (свыше 300 м), а подняться по ней из долины не представлялось никакой возможности. Шестого декабря, когда с помощью системы веревок и блоков почти всех солдат Дракулы уже спустили в долину перед расположенной ниже запрудой, пресловутый наемник-словак Искре, исполняя тайный приказ венгерского короля, внезапно схватил Дракулу и объявил своим пленником, не оставив тому никакой возможности сопротивляться. Далеко внизу его люди, видевшиеся с 300-метровой высоты стен крохотными фигурками, оглашали окрестности деревни Дымбовицы воплями бессильной ярости, но уже ничем не могли помочь своему командиру.