Чтение онлайн

Первые указания на существенное охлаждение отношений между Дракулой и Мехмедом II просматриваются в послании, которое валашский господарь 10 сентября 1460 г. отправил городу Брашову: «К нам прибыло посольство из Турции. Вспомните, что ранее я говорил с вами о братстве и мире… ныне пришел день и час, когда турки желают нагромоздить на наш плечи… нестерпимые горести и… принудить нас больше не жить в мирном согласии с вами… Они ищут способов разграбить вашу страну, придя к вам через наши земли. Вдобавок они принуждают нас ополчиться на католическую веру. Нами же движет желание не чинить вам зла и не отрекаться от вас, в чем я вам поклялся. Я верю, что останусь вам братом и верным другом. Я для того и задержал здесь турецких послов, чтобы иметь время снестись с вами». Эти задержанные в Валахии турецкие послы, возможно, стали жертвами знаменитой выходки Дракулы с прибиванием тюрбанов гвоздями к их головам, как это описывается в немецких, русских и румынских преданиях. (Как упоминалось выше, Дракула таким же манером обошелся с итальянскими послами из Каффы, прибив им к головам их шапочки.) Во втором случае действия Дракулы явно были чистой воды провокацией против Мехмеда II, которую султан с его мстительностью никак не мог оставить без ответа.

Вышеописанные обстоятельства стали причиной напряженности в отношениях между турками и Валахией. Причину их окончательного разрыва, как и открытой вражды между Дракулой и Мехмедом, следует искать в старании турок ужесточить довольно либеральные условия существовавшего договора, что виделось предварительным шагом к включению Валахии провинцией в состав Османской империи. Например, дань в 10 000 дукатов Дракула платил только до 1459 г. Таким образом, Валахия уже три года как не платила султану дани и, соответственно, задолжала 30 000 дукатов — очень тяжелое бремя, которое в итоге ложилось на плечи крестьян в 222 деревнях Валахии. (Каждая деревня в среднем могла собрать всего лишь 45 дукатов.) В теории эту ежегодную дань, как и разнообразные подношения турецким чиновникам начиная с великого визиря и вниз по всей чиновной иерархии, господарь должен был лично доставлять ко двору султана. Дракула же, поглощенный кампаниями устрашения трансильванских саксов, пренебрегал этим обязательством перед своими турецкими хозяевами, что тоже воспринималось как оскорбление. Кроме того, турки ежегодно требовали передачи им не менее 500 валашских мальчиков для будущего пополнения янычарского корпуса; однако данное требование в целом распространялось не на все вассальные государства, а только на территории, входившие в состав Османской империи. В нарушение этого условия турецкие вербовщики частенько переправлялись через Дунай в Олтению и ряд других областей Валахии, где, по их мнению, обретался качественный «мужской материал». Дракула силой оружия пресекал подобные вторжения, и командиры вербовочных команд, будучи пойманы с поличным, имели все шансы угодить на деревянный кол. На самом деле обе стороны позволяли себе нарушать территориальные границы соседа. Такие случаи воспринимались как очередные провокации, что добавляло еще больше озлобления в турецко-валашские отношения. Набеги с грабежами и опустошениями считались обычным делом на всем протяжении от Джурджу до Черноморского побережья, тем более что Дунай часто замерзал зимой, что позволяло легко и быстро переходить по льду на другой берег. Кроме того, турки установили контроль над крепостями и городками с румынской стороны Дуная, включая неприступную твердыню Джурджу, построенную еще Владом Дракулом, чем превратили их в передовые позиции для своего оперативного наступления. Но, несмотря на провокации, султан, чьи основные силы были заняты на анатолийском театре военных действий против его злейшего недруга паши Узун Хасана, тянул время и для видимости обозначил стремление к мирному разрешению их с Дракулой противоречий. В качестве шага навстречу Мехмед пригласил валашского господаря встретиться в Константинополе или в другом удобном для обоих городе Османской империи.

Искусный в деле переговоров Дракула, сам не чуждый коварства и хитрости, умел извлекать уроки из пережитого и сейчас же заподозрил ловушку наподобие той, что в 1442 г. султан Мурад расставил его отцу, пригласив того к себе на Галлиполи. Как и султан, Дракула тоже в первую очередь стремился выиграть время и, если получится, усыплять бдительность Мехмеда, пока не подготовит собственные войска для первого удара. В послании, отправленном Мехмеду в конце ноября 1461 г., Дракула уверял, что государство его обескровлено, а княжеская казна опустошена тремя годами борьбы с саксонскими политическими противниками в Трансильвании, равно как и смутой среди валашских бояр. По этой причине он, Дракула, никак не может выплатить задолженную султану дань, как не может и покинуть своей столицы, «ибо стоит мне ступить за порог, как мои политические противники немедля призовут венгерского короля править моими владениями». Вот если бы султан, не откладывая, отправил одного из своих пашей «приглядеть за [его] страной», тогда он, Дракула, решился бы совершить поездку в Константинополь.

А чтобы еще больше подтвердить добросовестность своего намерения и дальше оставаться союзником султана, он, Дракула, даже вопреки обязательствам по договору, готов «поставить множество мальчиков и лошадей, дабы султан не мог упрекнуть меня, что я дурно служу ему, и я подсчитаю размеры дани и к оной добавлю дары от себя лично». Дракула присовокуплял, что полон желания обсудить с султаном взаимоприемлемую границу по Дунаю.

Султан усмотрел в послании Дракулы шанс на сделку с ним. К тому же Мехмеда беспокоил тянувшийся конфликт на собственном «заднем дворе» в Малой Азии, и потому он принял предложение Дракулы, для чего отправил в Тырговиште дипломатическое посольство, которое возглавил Хамза-паша, чиновник сербско-греческого происхождения, бей (комендант?) Никопольской крепости и главный сокольничий империи. То была последняя официальная миссия, отправленная султаном к Дракуле для явно добросовестных переговоров.

Тем временем султан перехватил письма Дракулы к венгерскому королю, из которых явствовало, что их автор сговаривался о военном союзе с Венгрией. И тогда, имея на руках свидетельства двуличия Дракулы, султан начал готовить тайный заговор, видевшийся ему удачным ходом, — захватить Дракулу и насильно доставить в Константинополь. Хамза-паша предложит Дракуле встретиться для переговоров за пределами островной крепости Джурджу, где подготовленная засада похитит валашского воеводу. Еще одному турецкому посланцу, греку Фоме Катаволиносу, отступнику от православной веры, перешедшему на службу к султану, было велено отправиться в Тырговиште и оттуда сопроводить Дракулу к месту «переговоров». Он также должен был сообщить коменданту турецкой твердыни Джурджу, когда Дракула покинет валашскую столицу, а по дороге держать коменданта в курсе, сколько пути уже преодолено и когда примерно Дракула достигнет Джурджу. Заранее предупрежденный о заговоре Дракула всю дорогу мастерски играл со своим спутником Катаволиносом в кошки-мышки; он согласился отправиться на переговоры, но из предосторожности тайно приказал своей отборной коннице на отдалении следовать за ним и его немногочисленной свитой. О том, что валашский господарь заранее знал о подстроенной ему ловушке, недвусмысленно свидетельствует письмо от 2 февраля 1462 г., отправленное венгерскому королю из крепости Джурджу: «По дороге к границе я милосердной волей Господа нашего прознал об их хитроумном обмане и сам схватил Хамзу-пашу в турецкой области на турецкой земле вблизи крепости, именуемой Джурджу». Помимо Хамзы-паши, Дракула захватил также грека Катаволиноса и предал обоих показательной казни.

Затем Дракула отвоевал крепость Джурджу, построенную его отцом ценою великих жертв, но в 1447 г. угодившую в руки турок. Тут Дракула прибег к хитрости: отдавая своему войску команды на турецком языке, которым бегло владел еще с детства, и притворяясь турецким командиром, он убедил коменданта крепости открыть ворота. Дальше, говоря словами Дракулы, «наши люди смешались с людьми гарнизона, ворвались в крепость и рушили все вокруг, а я сейчас же предал ее огню». После того как его солдаты основательно разграбили крепость, Дракула, если верить словам итальянского путешественника Донадо да Лецце, «собственноручно отрезал нос и уши двоим рабам». Успешный захват Джурджу вкупе с ловким захватом двоих высокопоставленных турецких чиновников были равносильны самое малое открытому объявлению войны султану.

Далее Дракула атаковал и захватывал другие пограничные придунайские города и крепости, для чего выбрал более чем удачный момент, поскольку кампания на северном побережье Малой Азии все еще оттягивала на себя основные военные силы Мехмеда. Так что султан не имел возможности быстро ответить на брошенный Дракулой вызов.

Зимой с 1461 на 1462 г. Дракула вел первую и знаменательно удачную кампанию в турецко-валашской войне. Откликнувшись на призыв папы Пия II к Крестовому походу против турок, Дракула старался повторить успехи, одержанные в 1440-х гг. Яношем Хуньяди. Необычно суровая зима того года благоприятствовала военным действиям Дракулы, поскольку вставший на Дунае лед позволил беспрепятственно переправляться с берега на берег. Большинство сражений происходили на занятой турками болгарской земле.

Ключевыми моментами военной стратегии Дракулы были быстрота, дерзость и беспощадность. Он заставил свое войско за две недели преодолеть расстояние в 800 км от места, где русло Дуная закладывает резкую петлю на северо-восток (на нынешней территории Сербии), до дунайских гирл и черноморского побережья. Разделив свою армию на небольшие отряды и назначив каждому командира, Дракула преследовал основную цель — захватить такие порты на румынском берегу Дуная, как Джурджу, Турну и другие, откуда турки совершали вылазки вглубь его Валахии. Дракула ставил себе вторую, не менее важную цель — методично уничтожать на болгарской стороне Дуная города, откуда турки могли бы переправляться. Сами эти прибрежные районы Дракула намеревался опустошить, согнать с них население, уничтожить запасы продовольствия и источники питьевой воды, которые могли бы понадобиться туркам для снабжения войска при следующих нападениях. И наконец, подобно Хуньяди, кампания Дракулы носила также освободительный характер, избавляя местное христианское население от турецкого гнета, хотя довести эту цель до логического конца он мог только при военной поддержке венгерского короля. Но поскольку помощь от Венгрии не поступала, многие болгары из придунайских областей, опасаясь турецких набегов, покидали свои края вслед за армией Дракулы и искали прибежища в Валахии.

В письме венгерскому королю Матьяшу Корвину от 11 февраля 1462 г. Дракула похваляется своими успехами и в особенности многочисленностью убитых врагов, каковой факт подтверждается немецким летописцем из монастыря в Мельке. Вот выдержка из письма Дракулы:

В письме Дракула приводит также жутковато педантичный подсчет перебитых противников (турок и болгар) в различных поселениях по обе стороны Дуная, и эта статистика позволяет проследить точный маршрут его похода против турок. В самой крепости Джурджу число убитых составило 6414; в Энисале — 1350; в Дуросторе — 6840; в Орсове — 343; в Хыршове — 840; в Маротине — 210; в Туртукае — 630; в Турну, Видине и Новиграде — 384; в Свиштове — 410; в Никополисе и Гигене — 1138; в Рахове — 1460. Следует упомянуть, что порт Видин Дракула разрушать не стал, заявив, что «впредь с этого места и турки не смогут нанести нам большого урона». Желая еще сильнее впечатлить короля Матьяша своей точностью, Дракула пересчитывает отрезанные головы, носы и уши, помещает в два огромных мешка и отправляет в Буду со своим посланником Раду Фармой. В приведенной статистике не учтено примерно тысячное турецкое войско во главе с двумя его командующими, Хамзой-пашой и Фомой Катаволиносом, — всех их заковали в кандалы, погнали в окрестности Тырговиште, а там посадили на колья. Турецким военачальникам соответственно рангу приготовили колья повыше.

Сам Дракула остался доволен достигнутым, поскольку «вздумай турки подняться на своих кораблях от Константинополя вверх по Дунаю, у них уже не будет мест для переправы, потому что я сжег, уничтожил и разорил их города». Таким образом, Дракула восстановил свой контроль над всем нижним течением Дуная до самой его дельты и Черноморского побережья. В сущности, он вернул себе область Добруджа, завоеванную его дедом Мирчей (Дуростор и Энисала располагались как раз в провинции Добруджа).

В мае того года султан Мехмед все еще вел осаду Коринфа, однако предпринял первую попытку покарать Дракулу за дерзкое неповиновение — он отправил войско разрушить крупнейший валашский порт на Дунае Брэилу, а во главе поставил своего великого визиря Махмуда, наполовину серба, наполовину грека, как и Фома, отступника от веры отцов и очень даровитого дипломата, не раз с блеском выполнявшего миссии султана на Балканах. Махмуд перевыполнил данные ему официальные поручения и, захватив порт Брэилу, развернул полномасштабное наступление 18-тысячным турецким войском, устраивал вылазки далеко вглубь Валахии, где по дороге грабил и сжигал поселения, а жителей уводил в неволю. Прослышав об этих жестокостях от своих лазутчиков, Дракула повел свое войско форсированным маршем к месту событий и у Брэилы захватил арьергард войска Махмуда, когда турки пытались переправиться к себе на правый берег Дуная. По сообщению итальянского летописца да Лецце, солдаты Дракулы уничтожили значительную часть армии визиря Махмуда, и спастись удалось только восьми тысячам турок.