Чтение онлайн

Промычав что-то нечленораздельное, он подхватил Вириди, опустил в чан с водой и следом залез сам. Зачерпнув воду плавающим в чане ковшом, Аронд стал медленно выливать ее на ведьмочку. Широкая мозолистая ладонь плавно ласкала белоснежную кожу жены в том месте, где ее омывала вода. Отбросив ковш, Аронд принялся обмывать Вириди руками, распаляя в ней желание, заставляя забыть все на свете и тонуть в его ласковых прикосновениях.

Погрузившись полностью во власть его грубых, но таких нежных рук, Вириди не заметила, как Аронд подхватил ее и отнес на ложе. Открыв глаза, она встретилась с жадным огнем желания в его взгляде. Вириди коснулась рукой его лица, словно убеждаясь в том, что он рядом с ней. Дрожащие пальцы прошлись по широким решительным губам мужа.

— Как ты смог? Приворот на имя… — Вириди с непониманием смотрела на Аронда.

Он прижал ее к себе, обдав горячим дыханием, шепнул:

— Ты забыла еще об одном своем мужчине… Конар не позволил запятнать свою любовь. С первого мгновения встречи с тобой она согревает его сердце. Ты единственная для него во всем мире. Ведьмак выжег весь яд в своем теле.

Аронд взял в свои широкие ладони руки ведьмочки, полюбовался их хрупкостью и изяществом, прикоснулся губами к тонким венкам, просвечивающим сквозь кожу. Его губы опустились на выемку маленьких ладоней, испробовали языком их шероховатость.

С жалостью и сожалением Аронд посмотрел на Вириди, протянул руку к ее волосам, коснулся их пальцами, начал вытаскивать зажимы для волос: с недавнего времени его ведьмочка стала собирать свои волосы в прическу. Убрав последний зажим, он подхватил прядь черных волнистых волос, поднес к лицу, вдохнул их запах и закрыл глаза от наслаждения.

— Как же я скучал по этому запаху. Вириди… ведьмочка моя…

Ведьмак смял податливое тело любимой ведьмочки и завис над ним. С жадностью прикоснулся рукой к высокой груди, обвел пальцем шоколадного цвета ареол вокруг высокого твердого соска и, дразня, коснулся его пальцем. Затем набросился на него, словно изголодавшийся хищник, жадно втянул губами, стал скользить по нему своим языком.

Вириди простонала, выгнула спину, подалась вперед, запустила пальцы в огненно-рыжие волосы Аронда. До дрожи в теле она изнывала от желания, тонула разумом в наслаждении от его жарких прикосновений губ и рук. Волны возбуждения бежали реками огня к ее лону, жаждали познать пламя страсти, изнывали от одного лишь желания почувствовать мужа в себе.

— Ар-онд, — с хрипловатой мольбой в голосе сорвалось с ее губ.

— Сейчас, моя сладенькая.

Аронд приподнял свое лицо от черного треугольника волос между ног любимой ведьмочки. Пожирая глазами изнывавшую от желания близости Вириди, он наслаждался тем, как ее пальцы скользили по шелку, покрывала. Приподняв Вириди за попку, он подтянул ее ближе к себе, закинул ее ноги к себе на плечи и с наслаждением медленно вошел в ее разгоряченное лоно, с жадностью наблюдая за тем, как ее высокая грудь медленно покачивалась в такт его движениям в ней. Вириди растворялась от плавных толчков; стоны удовольствия срывались с ее губ. Обоюдный сладостный крик наслаждения окутал разгоряченные тела и взлетел золотом искр любви.

Джунгар успокаивал рыдающую дочь. «Кто же мог подумать, что не просто сильный муж ступит на нашу землю, а ведьмак, да еще королевских кровей. Никогда о таких не слышал. А все эти предсказательницы виноваты!»

Дочь словно почувствовав, о чем он думал, подняла свое заплаканное лицо.

— Вели снять шкуру с ведьмы, что приворот на его имя делала. Всех их убей.

Почувствовав, как рука отца на ее спине потяжелела, Бахира проследила за его взглядом и замерла от увиденного зрелища.

Из купола ее шатра, в котором сейчас занимались любовью двое самых ненавистных ей людей, медленно поднимался золотой дракон. От каждого сладостного стона, разносившегося из шатра по степи, на чешуе его распахнутых крыльев пробегали огненные всполохи. Купаясь в волнах любви сплетенных тел, он рос на глазах у застывших в изумлении людей. Взмахнув крыльями, магический дракон облетел поляну и, взмыв в небо, стал кружить в танце, издавая горлом раздирающий душу призывной клич.

Вскоре возле золотого дракона проявился огненный феникс. Пройдясь по широкой груди дракона перьями своих крыльев, он закружил с ним в танце. Два магических существа наполнялись силой от любви двух сплетенных тел; от страсти на их телах вспыхивали искры силы магии. Впитав в себя страсть любовной силы, они призывали своих собратьев по магии, но никто не откликнулся на их призыв.

Пятнистая водная саламандра, задрав голову, с болью в глазах наблюдала за танцем дракона и феникса в небе. Одинокая слеза скользнула по мордочке и, упав на камни, превратилась в крохотный голубой алмаз.

Высокий бархан стал медленно осыпаться, и на его вершине появилась голова громадного существа. Василиск, услышав призывной клич магических существ, очнулся и вырвался на свободу из своего каменного плена, погребенного под слоями жаркого песка. Скинув последние песчинки со своей чешуи, он заскользил, извиваясь по горячему песку пустыни. Два холодных вытянутых зрачка с тоской наблюдали за танцем любви; раздвоенный язык, высовываясь, разочарованно ощупывал пространство вокруг себя.

Услышав призывной крик феникса и дракона, грифон, сидевший у своего потухшего магического источника, открыл глаза, но сил не хватило даже для того, чтобы расправить свои крылья. Издав жалобное гортанное клокотание, он вздохнул и вновь закрыл глаза.

Белый магический единорог, услышав призывной клич, вскинул голову и тут же опустил ее: не зачерпнуть силы из магического источника, чтобы, расправив крылья, взмыть в облака. Не дарят люди любовь своему магическому покровителю, не наполняется он больше искрящим светом счастья.

Золотой дракон с отчаяньем смотрел, как осыпались на землю искры от сгоревшего феникса. Затухает магия у еще одного магического существа, иссыхает ее источник. Душа дракона разрывалась; он боялся остаться совсем один в этом мире. Он отдал огненной птице всю магию любви, в которой сегодня купался. Только понимал, что этого ничтожно мало. Лишь любовь способна наполнить магические источники, а ее все меньше становится у отпрысков по крови. Отдают последнюю магию на защиту своих детей магические существа, растворяются, исчезают из этого мира.

Покружив еще немного над землей, золотой дракон вернулся на широкие плечи своего потомка. Обнял сильнейшего воина по родовой крови, погрузился с наслаждением в его силу, доблесть, отвагу, нежность и любовь.

Аронд с неохотой оторвался от губ жены, опухших от его поцелуев.

— Моя красавица… Люблю тебя. Так не хочется покидать прекрасное ложе, но чувствую, что пора уходить.

Ведьмак встал, прошел по мягкому ковру, подобрал одежду — свою и Вириди. Ведьмочка начала быстро одеваться. Он помог ей застегнуть пуговицы на платье, вновь жадно поедая ее глазами.

У выхода ведьмак придержал ведьмочку за руку, откинул полог шатра, выглянул наружу. Блеклый свет ночного светила едва освещал потухшие костры и спавший возле них степной народ.

Продолжая держать жену за руку, Аронд повел ее к дилижансам. Сняв с них магическую защиту, разбудил кучеров, проверил, все ли дети на месте. К счастью, они все мирно спали. Он подвел Вириди к ее карете, нежно коснулся губ любимой ведьмочки и помог ей подняться. Закрыв дверь, приказал кучеру трогать, а сам отправился к своему дилижансу. По пути кивками отдавал приказы сидевшим на козлах мужчинам, чтобы они трогали вслед за первым дилижансом. Вздохнув с облегчением, что никто не чинил им препятствий в отъезде, Аронд запрыгнул на ступеньку последней кареты и скрылся в ней. Осторожно, чтобы не разбудить детей, он лег на лежак и выдохнул, мыслями улетая в сегодняшнюю ночь.