Чтение онлайн

— Не хочется тебя отпускать в лапы хищника, но ведь знаю, что не отступишь от своего. Пусть Боги будут к тебе благосклонны.

Отстранившись от меня, Демьян с нежностью касается своими твердыми губами моих и резко отступает. Запрыгнув на козлы, бьет плеткой по крупам коней и кричит: «А ну, гони, родимые!»

Проводив грустным взглядом его бричку, поворачиваюсь и иду навстречу последним минутам своей жизни. Прохожу через главные ворота королевского дворца. Стражники молчаливо провожают меня непроницаемыми взглядами. Мне плевать на их мысли; магия внутри меня беснуется в волнении.

«Потерпи еще немножко», — уговариваю ее, поднимаясь по парадным ступеням.

Переступив последний выступ, встречаюсь взглядом с главой тайной канцелярии Ир Саруном Гивским. У него удивительно красивый цвет глаз — темно-карий; чем-то он напоминает бурлящий в турке кофе. Темные изогнутые губы на первый взгляд добродушны, но, думаю, чаще всего они беспощадны, отражая внутреннюю суть их хозяина. Античный формы нос и безукоризненный овал лица. Мощные плечи, благородная, статная осанка. Черные, как смоль, волнистые волосы уложены аккуратно.

Понимаю, что впервые западаю на мужчину.

«Красив, зараза. Жалко, что женат».

— Графиня Виктавия Рамская, вы не представляете, как я рад вас видеть.

Уголки моих губ приподнимаются в улыбке; знаю, что в зелени глаз пляшут бесенята.

— Граф Сарун, вы очень красивый мужчина. Должность главы тайной канцелярии совершенно не соответствует вашей внешности. Мне всегда казалось, что такой пост занимают хмурые, невзрачные мужчины.

Ир Гивский какое-то время не может произнести ни слова. А я весело смеюсь от того, что выбила из колеи этого взрослого, самодостаточного человека.

«Ну игривое у меня настроение. Могу же себе позволить немного женских шалостей перед смертью?»

«Конечно, могу», — отвечаю сама себе в мысленном диалоге.

Канцлер прочищает горло, покашливая, оттягивает рукой тугой ворот рубашки, словно он мешает ему дышать. Черные дугообразные брови приподнимаются на лоб.

Поняв, что смутила своим поведением самого «страшного человека» в Финийском государстве, ласково беру его под локоток, заглядываю ему в глаза.

— Так что, граф? Кто еще хотел меня видеть? А хотя не говорите, и так знаю. Ведите уже к старому козлу.

Лакей открывает нам двери. Мы входим под руку и пересекаем огромный холл, идем по длинному коридору, ведущему в тронный зал. Музыка, веселье и смех доносятся из-за закрытой дубовой двери с позолоченной лепниной на ней. Сердце пропускает удар, когда открываются ее створки, и мы с главой тайной канцелярии входим в зал. Веселящиеся в танце пары отскакивают от нас, как от прокаженных.

Мне кажется, я никогда не держала спину так ровно. Уголки моих губ приподняты в презрительной улыбке. От моего надменного взгляда сиятельные лорды отводят глаза.

«Боятся суки! Не подозревают о том, что фавориткой его величества я не стала и становиться не собираюсь».

Зло внутри меня вспыхивает волной, вклинивается в огненную лаву феникса, и вместе они набирают первые витки вихревого движения, постепенно превращаясь в торнадо.

Музыканты, словно почувствовав мой внутренний гнев, прекращают играть на музыкальных инструментах. Сиятельные лорды освобождают нам проход, прижавшись к колоннам и стенам тронного зала.

Я с ухмылкой осматриваю их и встречаюсь со знакомым взглядом до боли любимых глаз. Внутренний ураган мгновенно успокаивается. Сердце обжигает жаром горечи, глаза заволакивает пелена слез. Ожидание… надежда… и глухие, обреченные, учащенные удары моего сердца.

«ОТРЕКСЯ!», — кричу я мирозданию.

Граф Сарун старается удержать мою руку, когда я пытаюсь освободиться из его крепкого захвата. Вскинув голову, смотрю на него, и он больше не сопротивляется — отпускает меня. Видно, видит, как в моих глазах кричит душа.

— Почему ты молчишь? — шепчу я Михлу.

Мне так хочется, чтобы смерть Виктавии была не напрасна. Хочется увидеть, как граф Тамирский плюет на всех и бросается ко мне. Но он в безмолвии смотрит на меня. Из памяти мгновенно всплывают слова песни Натальи Валевской. Как-то раз, придя чуть раньше из школы, я услышала эту мелодию. Она играла, пока папа с любовницей развлекался в комнате. Мешать им я не стала, а вот песню потом нашла и выучила.

И вот сейчас я, отдаваясь во власть этой песни, начинаю петь. Впервые слышу полнозвучный, призывный голос Виктавии.

Я не пришла в твою судьбу, я из нее не уходила.

И ты поймешь когда-нибудь, ведь ты поймешь когда-нибудь, как сильно я тебя любила.

Только ты молчишь и смотришь мне в глаза.

Вскинув голову, кружусь по залу, раскинув руки в стороны, и продолжаю с надрывом петь припев песни, вкладывая в него отчаянную горечь своей души.

Да, ты молчанием своим меня погубишь, да, я молчанием твоим души не исцелю.

Да, ты тихонечко скажи: «Кого ты любишь?» И я тихонько скажу: «Одного тебя люблю».

Продолжаю кружиться по залу, смотря сквозь стеклянный купол на голубое небо, пою срывающимся голосом: «А-а-а-а…»

Сердце обжигает горечь. Там, за этим голубым небом, где-то на просторах вселенной, маленькая голубая планета — моя родина. Смахиваю слезинки и, опустив голову, подхожу к канцлеру.

— Ведите уже меня на плаху. Ничего и никто не держит меня в этом мире.

Ир Гивский берет меня под руку и, наклонившись, шепчет:

— Я ничего подобного в жизни еще не видел и не слышал. Вы были неповторимы. Михл — дурак, что упустил свое счастье. Я бы плюнул на всех, увез тебя с материка и жил бы всю жизнь, купаясь в любви.

— Как жаль, что он — не вы.

Канцлер с неохотой отпускает пальчики моей руки, оставляя одну перед королем.

«Жирный спрут с выпученными глазами и обрюзгшим телом. Фу-у-у… пройденный этап».

— Виктавия. — Ржавый, тягучий голос короля режет уши. — Вы порхали по залу, словно фея.

Хочется ответить какой-нибудь колкостью или гадостью, но даже на это не осталось сил. С безразличием смотрю в бесцветные жабьи глаза в ожидании дальнейших действий Дар Мира Шинского.

Он с удивительной ловкостью встает с трона. Подходит и подхватывает мои пальчики. Подносит их к своим бесцветным рыбьим губам, не спуская с меня своего маслянистого взгляда. Его взгляд из-под сощуренных ресниц становится колючим. Видимо, не увидел в них того, что хотел.

— Вижу, вы не поменяли своего мнения.