Чтение онлайн

— Нет. — Вскидываю голову, ожидая, что будет дальше.

— Тогда не откажите мне в последнем танце.

— Не смею отказать вашему величеству. — Неумело делаю реверанс, улыбаюсь уголками губ. — Я, правда, не очень хорошо танцую. Не обессудьте, если пару раз наступлю вам на ноги.

Мир заходится в злорадном смехе.

— Вы неподражаемы в своей дерзости.

Положив одну руку мне на талию, другой он подхватывает мою ладонь, увлекая в круговорот танца. Шинский отлично водит, но я из злорадности все-таки пару раз наступаю ему на ноги, наслаждаясь тем, как морщится его мясистый нос.

Аристократы с усмешками на лицах подпирают стены тронного зала, не мешая нам танцевать. Их лица мелькают, не оставляя в моей душе и следа. Мне все безразлично. Хочется увидеть финал всей этой истории.

Наконец танец заканчивается. Дыхание короля на удивление ровное. У меня, в отличие от него, пульс участился, грудь резко поднимается и опускается от возбужденного дыхания.

— Вижу, я совсем закружил вас в танце. Предлагаю прогуляться, отдохнуть, посмотреть с утеса Богини Архи на вечерний закат.

— Богини Архи?! — Мои брови сходятся вместе. Память пристыжено молчит.

— Виктавия! — Король вновь заходится в режущем слух смехе. — Вижу вашу растерянность, но ничего, я восполню маленький пробел в вашем образовании.

Не отпуская мою руку, Дар Шинский уводит меня из тронного зала. Я не отказываюсь. Сердце предательски стучит. Умирать в третий раз совершенно не хочется.

— Богиня Архи — родная сестра Богини Ириды. У них есть родной брат — Бог морей и океанов Изорг. Мир Эйхарон создали для своих детей Бог Арум и Богиня Мирия.

Мир процветал. Стихиями воды управлял Изорг. Две сестры шутили иногда над судьбами людей и магических существ, вселяя в их сердца преданную и безграничную любовь.

Но как-то раз Архи, скучая, наблюдала за одним из сражений, которое возглавлял генерал драконов Шарн Гирг Аргаринский. Ирида возьми и подшути над сестрой: вдохнула в ее сердце любовь. Знала бы она, к чему приведет ее шалость, не поступала бы так с ней. Архи потеряла покой, грустила, плакала и в конце концов не выдержала — отреклась от своей божественной сути. В образе девушки ступила на землю, предстала перед очами отважного генерала, и тот, конечно, не смог устоять перед красотой девушки.

Но любовь их была недолгой. Арум, узнав о том, что натворила дочь, явился в созданный им мир и, посчитав Шарна Аргаринского виновником, обрушил на него весь свой гнев. Виктавия, сейчас вы стоите как раз возле того самого места.

Стоя на краю крутого утеса, я смотрю вдаль. Душа трепещет от красоты открывающегося мне вида. Дневное светило озаряет своим багряно-кровавым закатом горную долину и скалистые шапки невысоких гор. Дух захватывает от близости к кромке отвесного обрыва. Краем глаза смотрю вниз, и мне кажется, что я заглядываю в бездонную пропасть. Голова предательски кружится от понимания, как я должна умереть.

— А почему утес называется утесом Богини Архи?

— Вот мы и подошли к кульминационному моменту. А потому, что Архи прыгнула с обрыва вслед за своим любимым, и с тех пор ее никто не видел. Мир Эйхарон сотрясся, потеряв Богиню судеб. У магических существ перестали рождаться дети, и спустя несколько веков последние из живущих создали магические колодцы, заключив в них свою магическую силу. Как ни старается Богиня Ирида, но по-настоящему любящие пары встречаются все реже. Да и хранителей магических источников осталось лишь двое, хотя, говорят: единорог возродился.

— А ваша хранительница? Феникс. Как вы думаете, из-за чего умирает?

Не вытерпев, смотрю прямо в бесцветные рыбьи глаза короля.

— Думаешь, из-за того, что разучились любить? А-ха-ха-ха…

Скрипучий смех короля пробирает до дрожи в теле, и я морщусь.

— Любовь — это для вот таких наивных, глупеньких девочек, как ты, — нависнув надо мной, выговаривает он, смотря мне в глаза и обдавая своим смердящим дыханием. — Так ты не передумала?

Мы оба понимаем, о чем он говорит, и я качаю головой. Обрюзгшее лицо Мира морщится, как от пощечины.

— Что ж, ты сама выбрала свой путь.

Развернувшись, король со всей силы задевает меня своим плечом. Я не удерживаюсь, теряю точку опоры под ногами и с улыбкой на лице падаю вниз.

Сердце, сделав последний удар, замирает навсегда. Вместо рук — крылья, на которых отражается кроваво-огненный закат дневного светила, на смену которому приходит жар пламени. И вот уже ничего не остается от хрупкого тела Виктавии. Вместо нее огненная птица.

Но не удается магическому существу взмахнуть своими крыльями: слишком они тяжелы и тянут вниз. Как же хочется жить! Но огонь спешит, охватывает жадными языками своего пламени птицу. Вскрикивает жалобно феникс и осыпается пеплом на серые камни дна утеса Богини Архи.

Ветер, подхватив мой бестелесный дух, несет его к хранителю источника. Или это я лечу, купаясь в свободе? Но почему-то от этой свободы грустно.

Душа кричит от вида плачущего феникса у своего умирающего источника силы. Обнимаю с любовью огненные перья, шепчу слова утешения.

Феникс вскидывает голову, прожигает меня своими оранжево-красными глазами-опалами, в которых вспыхивает яркий свет надежды. Птица заключает меня в колыбель своих огненных крыльев. И я, купаясь в ее мягком оперении, убаюканная, слушаю песню о магических хранителях и о том, что она вновь возродит меня к жизни. Нужно только дождаться подходящего тела.

Засыпаю с улыбкой на губах под дивное воркование феникса. Купаясь в любви огненного жара, верю, что в этом мире есть люди, которые, полюбив, отдают всего себя. Как же хочется прикоснуться к этому светлому прекрасному чувству…

Король, сгорбившись и сцепив руки за спиной, удалялся от утеса Богини Архи; сердце его словно купалось в огненной лаве. Перед лицом все еще стояла графиня Виктавия; красота девушки завораживала.

«Хотелось пленить, подчинить! Пришла мысль: „Взять силой“, когда она пела в тронном зале, но, увидев боль в ее глазах, сразу отверг эту идею. Такая никогда не подчинится, не упадет на колени, не то что остальная свора фрейлин. Эта будет до последнего бороться за свою любовь. Глупая девка! Нет этой любви! Вон ее разлюбезный граф Тамирский — сразу отказался от своей любви! Одного слова было достаточно: „Моя!“ Моя! Моя и ничья больше! Никому не достанется этот небесной красоты цветок. Пусть лучше умрет!»

Гнев закипал, саднящее чувство в груди не давало покоя. Повстречавшись с каменным взглядом главы тайной канцелярии, Мир передернул плечами, скидывая навалившуюся на них тяжесть.

— Графиня Виктавия Ар Рамская решила покончить собой, прыгнув в пропасть со скалистого утеса. Она так впечатлилась рассказом о Богине Архи, что решила последовать ее примеру. Нужно достать тело девушки и отправить родным.

Жесткий взгляд карих глаз Саруна проводил сгорбленную спину короля.

«Умная девочка… Знала, что умрет. Наш мир все больше погружается в грязь разврата и злобы. Только, что ты доказала своей смертью этому миру, маленькая лисунья? Бедные родители… Нужно призвать магов-воздушников: пусть спустятся на дно ущелья и поднимут тело».