Чтение онлайн

Я ищу телефон, который уронила, и чертыхаюсь. Тем временем я слышу знакомый голос, с нотками веселья сейчас:

– А наша дорогая малышка снова ползает по снегу. И не надоело тебе, птичка?

Я вспыхиваю от корней волос до кончиков ногтей. Поспешно встаю с колен - подумать только! В свете фонаря его волосы снова сияют, а серые глаза кажутся светлыми-светлыми. Я снова чувствую себя нелепо-глупо-встревоженно, до боли закусываю губу - прямо как в начале нашего общения. Как будто я маленький несуразный ребёнок, а он взрослый дяденька, который только забавляется происходящим.

Пытаюсь вернуть себе равновесие с внутренним смешком. Не получается. От смущения всё внутри горит - и язык никак не поворачивается во рту, чтобы озвучить такую почему-то кажущуюся мне нелепой просьбу.

– И вовсе я не ползала в снегу, - ворчу я, внутренне хлопнув себя по лбу. И чего я разволновалась, как... сопливая школьница? Ну же, Тая!

Игнат смеётся, ероша мне волосы. Его рука кажется такой тёплой, нужной, и я льну к ней, как щенок к ласке. Да, тепло от Игната. Кажется, даже чуть заскулила от такой щемяще в груди нужной ласки. Его рука спускается мне по шее, согревая её, и притягивает меня к себе ближе. Обнимает, утыкаясь носом мне в волосы. Я же прижимаюсь к нему крепче, цепляясь замороженными пальцами за воротник его пальто. Удивляюсь - как он может быть таким тёплым и родным, когда так холодно на улице?

А потом вдыхаю его запах, пытаясь набраться решимости. Ну же, это просто!

– Игнат, а Игнат?
– бормочу я так тихо, что сама себя не слышу. Прячу пылающее лицо у него на груди. Ну что ты как ребёнок, Тая? Ты же до этого вела с ним себя нормально, а сейчас расплылась, как идиотка!
– Я тут тебе хотела позвонить как раз, но раз уж ты вышел... Мне нужно кое-что попросить у тебя. Только пообещай сначала, что не будешь смеяться? Ну я же сказала не смеяться!

Он и правда тихонько смеётся мне в волосы, пока я бессильно злюсь на него и на себя, не в силах справиться с этим глупым смущением.

– Ладно, прости, малышка. Говори, я не буду смеяться.

– Я... в общем, у нас в школе будет новогодний бал... и я понимаю, что для тебя все эти вечеринки школьников просто нелепая детская глупость, но... Не мог бы ты сходить со мной? Я уже пообещала кое-кому.

Он молчит. Я уже паникую. Думаю себе невесть что, пока сердце, казалось, выпрыгнет из груди - неужели сейчас откажет? Рассмеётся в лицо, а потом оттолкнёт? У меня даже слёзы на глазах выступили. Но это от ветра и от пронизывающего мороза, разумеется.

– И почему я был должен рассмеяться?
– озадаченно спрашивает он спустя минуту, когда я готова уже вовсю, прямо вот так вот открыто разрыдаться.

– Так ты согласен? Просто ответь: да или нет?

– Конечно, я приду, малышка. Не вопрос, - и всё же нарушает своё обещание, снова рассмеявшись. Но по-доброму, а не насмешливо или зло. Так, что у меня теплеет в груди и хочется ещё ближе к нему, прямо под крылышко к моему ангелу.
– А ты, похоже, не любишь просить.

Я облегчённо выдыхаю.

– Я... больше люблю отдавать. Ненавижу быть в долгу, - и тут же отстраняюсь, чтобы наивно посмотреть в его тёплые, как растопленный шоколад - и плевать, что серые - глаза.
– Так ты правда придёшь? Правда-правда?

Так глупо. Так по-детски. Но Игнату, кажется, нравится, потому что он смеётся, нежно беря моё лицо в свои руки. Смотрит мне в глаза долго, изучающе. Так, что у меня не остаётся сомнений совсем. Так, что внутри что-то плавится, а сама я падаю быстро и неумолимо в эту пропасть.

Игнат, зачем ты так со мной? Зачем заставляешь чувствовать эти немыслимые вещи, от которых внутри всё только переворачивается, и я уже не я?

– Правда-правда, малышка, - шепчет он, смотря в мои глаза.
– Тебе незачем сомневаться. Я приду. Только сказки от меня не жди, поняла?

А потом он целует меня вразрез со своими словам - мягко, нежно, бесконечно сладко.

Сказочно.

* * *

На мне платье из синего шёлка - лёгкое, воздушное - точь-в-точь, как для принцессы, которой мне не стать. И платье это мнётся, пачкается, совсем не согревает от холода лестничной клетки, от холодного бетонного пола. Я сижу на нём безжалостно, совсем забыв о том, что оно вовсе не моё, а любезно отданное Леной «напрокат». Нет. Я сижу под закрытой для меня дверью и думаю, какая же я дурочка. В очередной раз.

И впору бы мне рассмеяться, но смех не идёт. Мне холодно, так холодно, что даже кости съёживаются, но я сижу, сижу. Вот наказание для меня - за то, что снова посмела позволить так обращаться со мной. Всё во мне кричит, что не надо это делать - но пальцы сами тянутся к телефону, просматривая уведомления в инстаграмме - новогодний бал уже начался - а потом жмут на знакомый номер. Жмут со всей силой, со всей злостью и болью, которая только могла искриться током в замёрзшей до ампутации коже. Дура. Дура, зачем? Решила себя добить?

Долгие гудки. «Номер недоступен или вне зоны действия».

Что и требовалось доказать. Игнат не пришёл. Не выполнил обещание - обещал и не сделал. Мне хочется плакать, как маленькой девочке.

И тут я уже хочу уйти, поднимаюсь, и открывается его дверь. Я на секунду задерживаю дыхание - хоть бы Игнат, хоть бы Игнат, пожалуйста. Но нет, это всего лишь Даня. И он со смешком встречает мой разочарованный вздох. А потом с любопытством спрашивает:

– А ты чего не заходишь? И куда такая красивая?

– Я не красивая, - бурчу я. Внутри всё клокочет от обиды и какой-то непонятно откуда взявшейся гордости. Серьёзно, только сейчас? Не поздновато, не находишь, гордость?
– Я собиралась на бал. С Игнатом.

Не могу зайти. Просто не могу снова наблюдать его пьяное лицо, его пьяные руки, лапающие пьяных легкодоступных девушек. Я предлагала ему себя - неужели ему мало?

Ответ прост, хоть и горек до безумия: мало. Ему вечно мало того, что я ему даю. И вот я единственный раз попросила его о чём-то. Как же это смешно и нелепо, господи.

Даня смотрит на меня долгим изучающим взглядом и, кажется, понимает, потому что кивает. И мне это так нужно - простое понимание, которое я нахожу только у него. Он не пытается оправдать Игната, и за это я ему сейчас безумно благодарна.

– Тогда...
– он вдруг веселеет, ухмыляется, а в глазах появляются озорные искорки, которые я так любила у него.
– Тогда почему бы мне не быть твоим сопровождающим?
– он поигрывает бровями, а я смеюсь, нет сил сдерживаться. И тут же осекаюсь - звучит как-то жалко.
– А что, недостаточно хорош для прекрасной принцессы?