Чтение онлайн

– Игнат... мне холодно, домой надо...

– Очень красивая пижамка.

Я услышала мягкий, обволакивающий смех прямо над ухом. А потом тут же почувствовала в этом месте губы Игната - горячие и нежные. Почувствовала, как он прижался своей грудью к моей спине, а его рука легла на мою грудь. Неожиданно с моих губ сорвался громкий стон. Я закусила губу.

Моё тело выгнулось в его руках - словно я всего лишь кусок глины в руках Пигмаллиона. Я хотела большего.

– И теперь холодно?
– спросил он насмешливо, прижимаясь ко мне сильнее.

Я же вдыхала внезапно ставший жарким и плотным воздух и выдыхала - и мне хотелось в этот момент только одного. Почувствовать его губы.

– Игнат...
– сделала я ещё одну попытку. Но сейчас голос ощутимо дрожал, и я сама себе не верила, если уж на то пошло.

Он прикусил кожу за ушком так, что я ахнула. И всхлипнула, вздрогнув. Ещё, пожалуйста, ещё...

Это было так просто - забыться в нём. Опьянеть от него.

– Не пытайся меня обмануть, малышка, - вдруг рыкнул он мне на ухо. Я снова вздрогнула.
– Я всегда получаю то, что хочу. И когда хочу. А прямо сейчас я хочу тебя.

Услышав это, я закрыла глаза, пытаясь замедлить сердцебиение. Пытаясь замедлить бешеное дыхание. Пытаясь остановить реакцию своего тела на него. Но ничего из этого не получалось.

И тогда я просто извернулась в своих руках и прижалась своими губами к его губам. И застонала - перед глазами словно появились искры. Долгожданно. Прекрасно. Невероятно. Чёрт возьми.

Игнат ответил мне так, что у меня затряслись коленки. Просто, чёрт возьми, вторгся своим языком в мой рот и сплёлся с моим. Я цеплялась пальцами в его волосы, оттягивая их - и вместе с этим нарастало наше коллективное безумие.

Наше. Только наше. Наш персональный рай.

Не говоря ни слова, он поднял меня на руки, подхватив за ягодицы, и прижал к холодной стене. Я вздрогнула от такого контакта - лопатки у меня сводило от боли и резкого холода. Его руки гуляли по моему почти обнажённому телу, пуская мурашки и заставляя стонать. Внизу живота у меня стремительно разгорался пожар - мне хотелось этого. Снова.

Его торс был обнажён, а кожа была невероятно горячей. Я медленно проводила пальцами по рёбрам, а потом по плечам, смотря, как дракон изменяет своё лицо.

– Да, я трахну тебя здесь, малышка, - шептал он мне на ухо такие слова, от которых становилось и тесно, и жарко, и стыдно. Я таяла и краснела - мне хотелось отчаянно большего.
– И тебе нравится это. Нравится быть немного шлюхой.

Он намотал мои волосы на кулак и оттянул так, чтобы я запрокинула голову. Игнат приник к моей шее - больно, грубо и чертовски приятно. Покусывал кожу в своём стиле, а потом зализывал ранки. Так, что я теряла рассудок. Так, что терялась в этих ощущениях, забывая обо всём, кроме него и его губ.

Да. Мне нравилось быть хоть немножечко шлюхой. Я чувствовала себя такой во всём - в собственном бесстыдстве, что так легко раскрывалось, когда я с Игнатом и так откровенно пошло стонала от него, в грубости Игната, которые касался меня сильными руками, сжимая бёдра и грудь до синяков, кусал меня. Было больно. Было крышесносяще.

Нравилось умирать от адреналина, который, казалось, впустили в меня внутривенно - он лился в крови, заставляя часто дышать. Нравилось замирать от страха быть застигнутыми и одновременно плавиться от откровенных прикосновений Игната.

– Маленькая, податливая девочка, - говорил Игнат насмешливо и хрипло, которая я выгибала спину. Когда скребла ноготками по его коже, сама сгорая от страсти.

Когда позволила стянуть с себя шорты с трусиками и быстро войти в моё тело. Первый толчок был резким - и я сначала почувствовала дискомфорт. Но тут же застонала - потому что хотелось ещё. Хотелось до боли бешено и быстро, чтобы я натянулась, как струна.

И он мне это давал. Вторгался в моё тело быстро, размашисто, грубо. А я не возражала. Мне нравилось. Я сходила с ума, что меня брали быстро, похотливо и украдкой, как портовую шлюху. Сегодня я была не просто «как» - я была шлюхой.

И когда спустя полчаса мать, внимательно разглядывая багровые синяки на моей шее и на плечах, которые я не успела скрыть, спросит, не я ли это случайно была с тем парнем на лестничной клетке - ей позвонила и сказала соседка, я притворно возмущусь и отвечу «нет, конечно же, мам, ты что?». Я отвечу так, всё ещё помня вкус коньяка на своих губах.

* * *

Вместе с любовью приходит потребность. Эти два слова - синонимы. Потребность быть постоянно с этим человеком, ловить взгляды, брошенные украдкой только тебе, касаться его кожи, целовать губы и с х о д и т ь с у м а.

Такая потребность накрыла меня. Резко, быстро. Так, что я очнуться не успела - и вот я уже у двери его квартиры. Снова, как в добрые времена. Только в этот раз уверенно жму на звонок. Игнат открывает - весёлый и пьяный, только что с вечеринки - и я обнимаю его. Без сил прижимаюсь.

Наркоман получил свою дозу. И тело вдруг резко перестаёт ломить, и мир играет новыми красками, когда Игнат тихо смеётся мне в плечо. А я лишь дышу и не могу надышаться.

Мы идём к нему в квартиру. Музыка не играет - все сгрудились на диване и обсуждают что-то, потягивая алкогольные напитки. Я не отпускаю руки Игната - нет, просто не могу, только не сейчас. Не отбирайте дозу у наркомана, только не сейчас. Пожалуйста.

Ребята замечают меня, и кто-то презрительно фыркает:

– О! А вот вечный хвостик Игната подоспел.

Я замираю, когда на меня, как лавина, падает всеобщий смех. Когда я чувствую, как тело близкого от меня Игната сотрясают вибрации хохота. Он ничего не говорит. Просто смеётся. Негласно соглашаясь.

А я что? А я ничего. Подумаешь, всего лишь умерла в который раз. Ничего. Я переживу. Я слабая, но переживу.

Мы садимся рядом со всеми. Я не то что говорить, я думать не могу - мысли разлетаются в бешенстве. Они какие-то нервные, больные, слабые. Как и моя рука в ладони Игната, которая беспрестанно как-то даже конвульсивно дёргается. Я отчаянно хочу заплакать - хочу, но в то же время понимаю, что не стоит. Не к месту это совершенно.

И тогда, сегодня, именно сейчас, мне открывается истинная картина. Ребятам я не нравлюсь - они меня просто терпят, ради Игната. Со мной мало кто заговаривает, а если и заговаривает, то я вижу в его глазах презрение. Лёгкое, но оно так неумолимо давит мне на душу. Я стараюсь не думать об этом, но не могу.

– Эй, у меня тут высокосортный коньяк, от дедушки достался, он сегодня уехал к бабке в Зеленоград, - вдруг говорит какой-то парень и достаёт откуда-то бутылку. Та словно светится в люстрах. И все синхронно ахают.