Чтение онлайн

Игнат, увидев меня, улыбнулся ленивой усмешечкой и притянул меня к себе. Я же, прерывисто вздохнув, не удержалась от того, чтобы тоже обнять его. Он что-то бормотал мне в волосы, пока я решалась оттолкнуть его. Наконец, я это сделала и тихо сказала:

– Игнат, тебе лучше уйти. Сейчас не время. Встретимся завтра.

И, не дожидаясь его ответа, снова зашла в квартиру. Без сил привалилась спиной к двери, пытаясь унять дыхание. Как же сложно мне это далось. Словно кусок от сердца оторвали - до того тяжело ощущалось прогонять Игната. От себя. Это было быстро, но если бы я осталась ещё на немного, я бы не смогла отказать ему. Никогда не умела сопротивляться Игнату.

Но я не ожидала, что в дверь тут же посыпятся удары тяжёлых ботинок. Я отскочила от двери и удивлённо воззрилась на неё. И услышала крики Игната, на которые прибежала мама.

– Тая! Открой! Сейчас же, блядь, открой! Сука...

Я не дышала. Мама удивлённо смотрела то на дверь, то на меня, пока её лицо медленно бледнело от злости. Я тут же испугалась - что будет с Игнатом, когда она узнает, что это он? Что будет, когда она узнает, что это тот «сумасбродный» сосед?

Не давая маме и слова сказать, я, молясь про себя всем богам, которых знала, стремительно накинула куртку и выскользнула из квартиры, сказав, что скоро буду. Потом уже взяла Игната за руку и запихнула в лифт и нажала на кнопку. Я стояла ни жива ни мертва, пока он завалился на меня, приперев к стене. Я не могла дышать от его тяжести.

Он вдруг резко побледнел.

– Тая, Таечка...
– прошептал он.
– Мне так плохо.

Я вздохнула. Ну вот как на него злиться? Ну вот не умею я, и всё тут.

– Потерпи, Игнат, сейчас мы выйдем на улицу, - тихо сказала я, погладив его по щеке. Я подозревала - взгляд у меня был нежный. И от этого становилось ещё грустнее. Почему, почему я просто не могла разозлиться, как нормальные люди, когда он просто, чёрт возьми, под Новый год устраивает концерт и выдёргивает меня из дома?

Даже сейчас - когда мама осталась одна, а у меня внутри удушающая пустота, заполняющаяся только запахом коньяка и приятного мыла от его кожи - даже тогда я спасала его.

Из лифта мы вышли кое-как - мне было чертовски тяжело практически тащить его на себе. Игнат был настолько пьян, что совершенно не контролировал своё тело и мало понимал, что происходит. Его сразу же вырвало в снег, и я поймала его, иначе бы он упал. Он снова навалился на меня, обжигая запахом собственной рвоты - и меня саму затошнило, но отпустить его я не могла.

– Игнат, очнись же ты!
– пыталась образумить его я, терпеливо глядя в закатившиеся глаза.
– Иди домой, проспись! Какого чёрта ты вообще пришёл ко мне?

Я впервые говорила с ним так - но в моём голосе не было гнева или раздражения, как могло показаться. Лишь усталость, затягивающая на дно океана, какая-то обречённость...

И жалость. К самой себе. Игната мне не было жалко - потому что даже сейчас я не могла его жалеть, потому что, знай бы он, он не позволил.

– Тая!
– вдруг воскликнул неожиданно ясно Игнат. Я же вздрогнула, когда его холодные руки коснулись моей шеи.
– Тая, моя милая, любящая Тая... Я такой мудак. Я тебя недостоин.

Я задрожала. Меня обуревали противоречивые чувства - от сладостной боли, занывшей где-то под ложечкой, до безумной радости. Вот только радость эта была привычной, безумной, сумасшедшей - как всегда, когда он давал вот так вот мне надежду. В такие моменты моё тело реагировало всегда одинаково, как и разум. Вот только сейчас была ещё и горечь.

Сколько же это будет продолжаться?

– Ничего, всё хорошо, - тише шелеста ветра сказала я и прижалась к нему. Сама не зная отчего - словно хотела подольше сохранить его тепло. Хотела подольше вот так вот сохранить его себе, потому что...

Знала, что это не навсегда.

– Эй, малышка, а ведь сейчас Новый год, - вдруг глаза Игната сумасшедше блеснули. Я увидела в них азарт, и мне тут же стало нехорошо.
– А поехали на вечеринку? К Даньку, он нас приглашал.

– Так ты для этого вытащил меня из дома?
– вздохнула я, а он согласно промычал. Я на секунду прикрыла глаза, набираясь храбрости, а потом твёрдо сказала: - Нет. Я буду праздновать Новый год с мамой, а не в незнакомой компании.

Игнат явно обиделся. Во мне что-то кольнуло. Затем сильнее.

Нет. Нет. Ты не бросишь маму снова.

– Ты боишься, птичка?
– ухмыльнулся он и провёл пальцем по щеке. Я отвела взгляд, отрицая то, что всё внутри затрепетало от его прикосновения.
– Ну же, малышка, ты чего? Я же буду с тобой.

– Именно этого я и боюсь, - тихо сказала я. А потом нахмурилась.
– Нет, Игнат. Я не могу бросить маму. Она будет совершенно одна.

Он приблизился ко мне ещё на дюйм, и тут уж я не могла отвести взгляд. Я задрожала и впрямь как птичка. Смотрела на него широко раскрытыми глазами и прямо-таки чувствовала, как рушится моя защита.

Бесхребетная, бесхарактерная.

Сил больше не было на эти твёрдые слова, на непроницаемые взгляды - хотелось снова прижаться, поцеловать и никогданикогданикогда не отпускать.

– Правда? А меня ты хочешь бросить?
– он смотрел так настойчиво, что я прерывисто выдохнула, ненавидя себя. Ведь я уже знала, чем это кончится.
– Хочешь бросить того, кого ты так любишь?

Я выдохнула, и в этом выдохе было отчётливо слышно, как сдуваюсь я сама, моя гордость и моя защита.

Секунда - и мы едем в такси на другой конец города, к Дане. Я набираю маме эсемеску, что встретила Цветкову и иду отмечать Новый год с ней. Мама ответила лишь: «Всё в порядке, повеселитесь. Только не пейте и будь дома завтра утром сразу». И в этом «всё в порядке» я видела, как ей больно и одиноко. Но поделать ничего не могла - разум у меня куда-то пропал. Игнат положил мне голову на плечо и, кажется, задремал. Когда водитель привёз нас к месту, я разбудила Игната, тот заплатил, и мы пошли к подъезду.

Я позвонила в звонок, удерживая пьяного Игната. Тот всё что-то бормотал. Даня, радостно улыбающийся и привычно весёлый, открыл дверь и с удивлением воззрился.

– Принцесса!
– воскликнул он и обнял меня. Я против воли рассмеялась. Ну не могла я быть серьёзной рядом с ним.
– Ты пришла, свет моих очей! Проходите и располагайтесь... ммм, как там?.. чувствуйте себя как дома, вот!

Я улыбнулась и повела Игната. Тот мимолётом улыбнулся и спросил у Дани:

– А где это чудом в перьях?

Я с любопытством прислушалась. На лице Дани появилась какая-то особенно нежная, тёплая улыбка.

– Если ты имеешь в виду мою сестру, то она смоталась час назад, сказав, что и минуты не выдержит с такими дегенератами.

Мы пошли дальше. Я зашла на кухню и тут же застыла - вокруг стола сгрудились девушки, радостно смеющиеся, сплетничавшие и, очевидно, готовившие что-то. Это выглядело так уютно, что я растерялась. Среди всех них я знала несколько девушек - видела их на вечеринках Игната, и тогда они были пьяны в стельку. Поэтому мне было вдвойне непривычно видеть их... так.