Чтение онлайн

Мы как раз шли с Аришей в едальню, и она в который раз за последние дни завела разговор:

— Рада, да что происходит?

И если раньше она говорила это требовательно и даже возмущенно, то теперь тон стал просящим и даже заискивающим.

— Ничего не происходит, — произнесла я, размеренно шагая по коридору к едальне. — Я же тебе уже говорила, Ариша.

— Но почему?.. Почему ты опять стала такая? — она почти плакала.

— Какая, Ариша? — я, честно сказать, устала уже от этих разговоров. В душе творился бедлам, мне не хотелось ничего, кроме тишины и неподвижно лежать под одеялом. А нужно было идти, есть завтрак, слушать подругу, а видя её слёзы, ещё и утешать. Кто бы меня утешил?

— Ты опять стала каменная, не улыбаешься, не смеёшься. Даже шутки свои злые забросила…

Это у меня злые шутки? Это не шутки, это жизнь такая! Хотелось возвести глаза к потолку и вздохнуть, но я держала себя в руках и продолжала молча размерено шагать.

— Рада, — Ариша семенила рядом, вполоборота ко мне. И, кажется, даже пыталась заглянуть мне в лицо.

— Да? — мне не хотелось ни на кого смотреть, ничего замечать. Тишины! Дайте мне тишины и одиночества! Дайте мне саму себя пожалеть…

— Ты… — робко пробормотала подруга, — ты на меня сердишься?

Я всё же вздохнула. Она странная, эта Ариша. У меня мир перевернулся, другим стал, я не знаю, как мне относиться к себе, к парню, которого считала идеалом, как — к его брату, ставшему моим первым мужчиной.

Зиад что-то разрушил в моей жизни. Что плохое разрушил. Своей нежностью, своей лаской.

Зная только любовь и ласку матери, я не представляла, что мужчина может так относиться к женщине. Мне казалось, и здесь, наверное, заслуга моего сводного брата, Варгена (чтобы все немилосердные боги посылали ему свои немилости в тройном размере!), что мужчины именно как он обращаются со своими женщинами — резко, грубо, жестко, порой жестоко.

Я не помнила, чтобы у мамы был мужчина. Отец же, король Юзеппи, в общении со своей женой не показывал чувств. Самое большее, что я видела — гордость короля за свою женщину. Всё, что мне удавалось увидеть в отношениях между мужчиной и женщиной, я видела в детстве, пока я жила с матерью, при казармах, и это было больше или меньше похоже на то, как вел себя Варген: пьяные приставания, грубость, оскорбления.

И когда Зиад бережно, осторожно целовал меня, тонко касался моей кожи, спрашивал, нравится ли мне, не больно ли… Не то, чтобы я думала, будто наедине с женщиной мужчины ведут себя по-другому. Хотя, что тут лукавить — я не думала об этом, не представляла, как они вообще должны себя вести. И то, что показал мне Зиад, — мою ценность в его глазах, потрясающую нежность, бережное, почти благоговейное отношение, — меня пронзило, как стрела пронзает дичь. Навылет.

Я была ему благодарна за всё. За то, что теперь владею магией. Да ещё как владею! И за то, что однажды он провёл меня в счастливую обитель милосердных богов, тоже была благодарна. Но никак не могла отделаться от чувства вины за своё непостоянство, а ещё — от страха, что я могу в нём обмануться, и стоит мне встретиться с ним ещё раз, проявить свою слабость, и он станет совсем другим. Таким, как Варген. И я не хотела продолжения наших отношений.

«Ты не достойна благородных мужчин! Твой удел — служить своему королю и отмаливать у немилосердных богов грех своей матери! Ты не достойна!..» — эти слова отца звучали в голове. И я, как ни старалась сопротивляться, не могла не верить.

А тут Ариша с виной во взгляде и вопросом не на неё ли я сержусь?

— Девочка моя! — Я остановилась в полупустом коридоре, посмотрела, положила ей на плечи руки. Мне почему-то казалось сейчас, что я старше подруги лет на сто. — Дело не в тебе…

— А в чём? — она что-то внимательно высматривала в моём лице.

— Не в чём, а в ком, — какая же она смешная и наивная! — Во мне, Ариша. Во мне дело.

— Ты из-за Зиада так расстраиваешься? — она немного расслабилась.

Не хотелось отвечать на все эти её смешные вопросы, и я только улыбнулась.

— Ариша, пошли уже позавтракаем.

Я не могла ей нагрубить или ещё как-то резко пресечь эти её разговоры. Потому что она была той тонкой нитью, которая связывала меня с этим миром, которая заставляла меня оставаться здесь, что-то делать.

Именно Ариша первая заметила, что моя аура перестала мигать, и предложила попробовать какое-нибудь заклинание, которое раньше у меня не получалось. И я попробовала. И у меня получилось. И как получилось! Будто я с раннего детства владела магией! Конечно, все те упражнения для пальцев были полезны, но когда у тебя такая послушная магия, какой стала моя, то это уже не столь важно, потом как тонкие потоки вами оплетают пальцы и будто подсказывают им что и как надо делать.

И Ариша радовалась этому сильнее, чем я, да так, что мне стало как-то неловко за свою холодность. Она кинулась меня обнимать, и просила снова и снова сотворить какое-нибудь заклинание. Я выполняла все её просьбы, и смотрела на все свои новые возможности как-то отстранённо, будто и не я всё это выделываю. Забавно… Так стремилась к этому, а когда получила, не рада.

И она, конечно, спросила, как у меня так получилось. Но я только обняла её, и отвечать не стала. Она с горящими глазами добивалась ответа:

— Зиад, да? Зиад?

Я только устало улыбалась и молчала. Какая разница кто?

— Ну, Рада! Ну кто?

— Ариша, пойдём на занятия, — и я тянула её в аудиторию.

— Ну скажи, ну, Рада!.. — канючила она, едва шевелясь по пути на занятия.

Я молчала, маска холодного спокойствия только помогала мне в этом — когда ты камень, то молчать легко.

От мыслей о произошедшем, о Зиаде и Джаваде, об удивительно послушной теперь магии меня немного отвлекали только мысли о тонкой цепочке, которую мне одели в тот самый-самый момент.

Я пыталась её снять. Да, это было сделать не сложно. Она снималась. И даже у меня получилось положить её в свернутый из бумаги кулёчек. И я даже облегчённо вздохнула — Зиад несколько преувеличил способности этой вещи. Как он её назвал? Гвели? Меня немного обрадовал этот успех, я победила и её. Я решила, что после занятий попробую снова с помощью детской магии пробраться в комнату Зиада и оставить там цепочку. Да, так будет правильно. Не хочу, чтобы у нас было что-то, что нас связывает.

И как же я удивилась, когда, бросив случайный взгляд на руку во время лекции, снова увидела на ней цепочку! Я достала из кармашка бумажку, в которую она была завернута, и, конечно же, не обнаружила её там! Цепочка поблёскивала камешком у меня на руке! Будто подмигивала, дескать, попробуй, сними!

И я, естественно, попробовала. И сняла, и снова завернула её в бумажку. Когда она вновь оказалась у меня на руке, я не пропустила.

До самого вечера я не вспоминала о ней — у меня были другие занятия. И я не о лекциях и отработке заклинаний — весь день мне приходилось уворачиваться от настойчивого желания Зиада встретиться со мной. Я пряталась за других адептов, завидев ещё издалека его в коридорах Академии; пропустила обед, заметив знакомую гибкую фигуру, поджидавшую кого-то (кого же, если не меня?) у дверей едальни; не пошла в читальный зал (это уже на всякий случай), и весь вечер ходила по гостям, навещая всех знакомых, мало знакомых и почти не знакомых адепток нашего этажа, чтобы случайно не столкнуться с Зиадом, если он вдруг прорвётся на наш этаж.