Чтение онлайн

Странно, раньше мне не очень нравилось, когда женщины пытались что-то с меня снять. Словно нарушало какой-то гендерный стереотип: я мужчина, я тут главный, я буду решать. А вот подчиняться Милке — это казалось нормальным. Может быть, потому, что подчинение это было не более чем игрой? Если подумать, еще ни с одной женщиной я не чувствовал себя настолько на равных.

Свитер улетел куда-то мимо кресла, за ним футболка. Опустив глаза и улыбаясь так, что перехватывало дыхание, Мила медленно водила пальцами по моей груди. Слегка поцарапывала ногтями, перебирала шерсть, обводила сжавшиеся соски. Спускалась ниже по животу, до ремня, снова поднималась. Члену не терпелось, он пытался расстегнуть молнию и выбраться на волю, чтобы получить свою порцию ласки.

Подожди, и до тебя очередь дойдет, точно без внимания не останешься. Главный герой должен выходить на сцену вовремя. В самый нужный момент.

Я залипал на ее пальцах — тонких, длинных, с красивым маникюром. То, как она дотрагивалась до меня, само по себе было эротикой. Лайтовой. А дальше начался хард для взрослых. Когда она наконец расстегнула ремень и потянула вниз джинсы с трусами.

Присев на пятки, Мила провела языком по всему стволу, сомкнула губы на головке, мягко сжимая ее. А взгляд! Из-под ресниц, снизу вверх! И улыбка — все та же, дразнящая, грешная!

Стиснув зубы, я расстегнул заколку на ее волосах, запустил в них пальцы, то слегка подталкивая, то, наоборот, придерживая. Можно, конечно, было полностью отдаться на волю волн, но нам обоим нравилось это — участие в процессе. Той ночью меня до темноты в глазах накрывало, когда она сдвигала мои пальцы в нужном направлении и ласкала себя вместе со мной. Причем в ней не было ни капли стеснения, принуждения себя к чему-то — она на самом деле любила то же, что и я. Как получилось, что мы так совпали?

Но, собственно, почему меня это удивляло? С другими — не совпадало, и это не казалось странным. Некоторые срывают в лотерею джек-пот, да еще и с первой попытки. Мне понадобилось намного больше.

Я стоял перед ней раздетый, с джинсами где-то на лодыжках, а она оставалась в брюках и свитере с глухим воротом. Был в этом какой-то острый диссонанс, и это заводило еще сильнее. Множество мелких штришков, которые постепенно складывались в цельную картину. А мы ведь едва начали ее рисовать.

И прилетело внезапно…

А вдруг это та самая женщина, которая мне нужна? Не только для постели — для жизни?

Эту мысль я отогнал пинком.

Еще в студенческие годы прочитал в какой-то книге и хорошо запомнил: чтобы не разочаровываться — не очаровывайся. Майка тоже когда-то показалась идеальной, иначе не женился бы.

Подфартило с роскошным сексом? Наслаждайся — сегодня, сейчас. А что там будет через год, через месяц, через неделю… Доживем — увидим.

День пролетел как один час. Пожар сменялся блаженной расслабухой, когда мы о чем-то болтали, лениво лапая друг друга, или дремали в обнимку. Устраивали набеги на холодильник, даже не надев трусов — а зачем, если все равно возвращаться в постель. Или на какую-нибудь другую рабочую поверхность, которых в этих хоромах хватало. Вечером забрались вдвоем в джакузи, а потом пытались смотреть какой-то фильм, но едва герои начали целоваться, нам захотелось тоже. И не только этого.

Было в этом что-то абсолютно нереальное, фантастическое. Ветер с воем и свистом разогнал тучи, ударил мороз. Огни города мерцали далеко внизу, а звезды — полное небо огромных звезд! — было совсем рядом, за стеклом, к которому я прижал Милку, жестко вставляя сзади. От окна тянуло холодом, от ее разгоряченного, в испарине, тела — жаром. Когда холод сталкивается с теплом, получается ураган.

Ураганнейший оргазм!

— Как хорошо… — сквозь стон и рваное дыхание прошептала Мила, запрокинув голову, и я с рычанием впился в ее губы…

Мила

Видимо, для баланса сон мне приснился в эту ночь невинно-романтический, но не без стеба.

Я была заточенной в башню принцесской в голубеньком платьице. Внизу меня стерегли то ли орки, то ли гоблины, то ли просто братки, из окна было толком не рассмотреть. Лешка подъехал на мотоцикле с коляской, в рыцарских доспехах, сияющих, как начищенный самовар. В коляске сидел адский вислоух, который выскочил и с диким мявом разогнал моих тюремщиков. Лешка поднялся ко мне, попытался забраться под юбку, но запутался во всех этих шелках-кружевах, а кот снова цапнул меня за щиколотку. Я уже хотела отправить его в свободный полет из окна, но проснулась.

Штор в этом безумном пентхаусе не водилось, солнце заливало всю огромную площадь. Лешки рядом не оказалось, откуда-то из необъятных просторов этого замка доносился плеск воды. Санузлов было два, он мог пойти в любой. Потянувшись сладко, — ой, что секс животворящий с женщиной делает! — я доползла до тумбочки и взяла телефон.

Ого! Без десяти двенадцать! Три пропущенных звонка от мамы и куча сообщений в воцап.

Набрала маму, убедилась, что все в порядке, обменялась парой слов с Инкой, которая рвалась обратно на горку. Доложила, что у меня тоже все хорошо. Ем, сплю, отдыхаю. Потом просмотрела сообщения — сплошняком поздравления с Новым годом. А я вот, свинья такая, никого не поздравила. Исправлять эту оплошность третьего января было как-то уже… не того, поэтому просто проглотила свою бессовестность. Позвонила одному лишь Юрке.

После «Ла маре» мы больше не виделись, только несколько раз разговаривали по телефону и изредка перебрасывались сообщениями в воцапе. Дела у него шли не очень — проиграл тяжелый процесс со смертельным случаем, да и с рыжей не клеилось. Я искренне сочувствовала, но вынуждена была признаться, что в глубине души немножечко радуюсь. Не из ревности, нет. Ну просто не понравилась она мне. Может, я и ошибалась, но показалось почему-то, что мурыжить Юрку ей нравится. И перед ним хвостом покрутить, и мальчика своего чаморошного при себе оставить.

А может, и правда досадно было, что ей досталось то, чего не обломилось мне. Не только постель, но и чувства. Что встретились мы с ним тогда, когда серьезные отношения ему были ни к чему. Но поскольку все уже случилось, зависать на этом смысла не имело. Только принять как факт: Юрчик влюбился — и влюбился неудачно. Плавали, знаем.

Юрка отозвался сразу, после первого же гудка. Сказал, что катается на лыжах в Хибинах.

— Один? — осторожно уточнила я.

— С друзьями, — смурно ответил он. — А ты как?

— Извини, Юрский, но у меня все супер.

Это было правдой. На девяносто девять и девять в периоде. Почему не на сто?

Хороший вопрос.

Вообще-то я была из тех, у кого стакан чаще всего наполовину полон. Искать, из какой щели сифонит, не хотелось, но и игнорировать сквозняк было бы неразумно. Свое отношение к медицине я назвала бы прикладным, но все же, как и любой медик, с уверенностью могла сказать: болезнь легче лечить, когда только кольнуло, а не когда сгнило и отвалилось.