Чтение онлайн

— А ты? — она втиснула в карман свою руку поверх моей и придавила ее плотнее.

— Бросим монетку, кто первый?

— А что, так страшно?

— Нет, наоборот.

— Заметано, — ее пальцы как-то извернулись и с намеком царапнули мою ладонь.

Я тебя хочу…

От этого жеста мне всегда срывало крышу.

Милка, зараза, ты знала? Или догадалась?

Мила

С одной стороны, получилось фантастически удачно. Кот явно прихренел, увидев, как меня целует какой-то левый чувак. Аж прямо расперло. Его от злости, а меня от злорадства. С другой…

С другой это был классический факап, эпикфейл и прочий зарубежный шит хэппенс. А если грубо и по-русски, то просто пизда. Учитывая Котовий характер. И где-то краешком сознания я даже могла его понять.

Ну да, получил люлей от жены и тестя, вынужден был вывалить нехилую сумму, чтобы в их глазах от нас откупиться, а когда решил, что потихоньку сможет продолжать свои шалости, такой вдруг сюрпрайз. И ведь наверняка подумал, что это специально для него демонстрация.

Понять-то я могла, но ни капли не сочувствовала. Тем более понимала еще и другое: вот теперь точно от него можно ждать любых гадостей. И если просто попытается выжить меня из комитета, это будет меньшим из всех возможных зол.

Но лучше я подумаю об этом завтра, потому что сегодня… вот прямо сейчас Лешкины глаза жадно блестят, ловя отсвет фонарей. И это его жадное желание как бальзам… не на рану, уже давно не на рану, но на заживающую ссадину. Все эти четыре дня, с воскресенья, прошли в фоновом угаре томительно-сладкого ожидания. Особенно после разговора с Ольгой.

Немилова, дура, если уж на тебя свалился такой качественный секс, хватай столько, сколько сможешь унести. Бери — и беги. Может, лучшего в жизни уже и не будет.

По правде, я до последнего не верила, что сегодня все получится. Что мама поведет Инку в бассейн и потом заберет к себе. По подляни что-то должно было случиться. Но нет, не случилось. Мама позвонила и доложила, что все в порядке, они уже в бассейне. К счастью, мои подчиненные собирались по домам и вряд ли обратили внимание на то, что Людпална сидит и улыбается, как дурочка, воображая себе всякие адские неприличности, запланированные на эту ночь.

— Ко мне или к тебе? — с деланым равнодушием поинтересовался Лешка, заводя двигатель.

— Ко мне!

Это прозвучало почти как приказ, но он кивнул согласно.

— Хорошо. Тогда в пятницу ко мне.

— Я просто не знала, получится или нет. Не взяла ничего с собой. А твой бешеный кот мне вторую ногу не отгрызет?

— Я попросил его вести себя прилично.

— И что? — рассмеялась я. — Он пообещал?

— Нет. Но мы же знаем, как лечить откушенные ноги, правда?

— А еще не откушенные можно полечить для профилактики?

— Да не вопрос, — Лешка погладил меня по колену и вернул руку на руль. — Полечим.

Выбравшись из машины у парадной, я взяла розы, Лешка — торт и сумку с ноутбуком.

— А ноут тебе зачем? — хмыкнула я. — Для вирта?

— Там это… медицинские инструменты. А насчет вирта… — он задумчиво выпятил губу. — Интересная мысль.

Перебрасываясь для разминки пошлыми шуточками, мы поднялись наверх, зашли в квартиру. Раздевшись, Лешка с интересом осматривался по сторонам, пока я вытаскивала из тумбочки гостевые тапки.

— А у тебя уютно, — похвалил, тактично умолчав, что давно пора сделать ремонт.

— Ужинать будем? — спросила я, поставив цветы в вазу и запихивая торт в холодильник.

— Будем, — подойдя сзади, он обнял меня, и то, что уперлось в задницу, красноречиво намекнуло: будем, но потом… попозже. — Только сначала аппетит нагоним.

Уткнувшись носом мне в затылок, Лешка расстегнул молнию на юбке, другой рукой пробрался под блузку. Я вполне так по-восточному вильнула бедрами, и юбка свалилась, осталось только через нее переступить.

— Наверно, я извращенец. Страшно нравится снимать колготки. Или чулки. Как будто две змеиные шкурки.

— Господи, Лешка! — скривилась я. — Видела фильм, как змея линяет. Фу-у-у!

— Ни хрена ты не понимаешь в змеиных шкурах.

Он с сожалением отпустил мою грудь, присел на корточки и медленно стаскивал колготки, покрывая ноги легкими летучими поцелуями.

Я забралась пальцами ему в волосы, превратив модную прическу в воронье гнездо. Смотрела сверху вниз, улыбалась — и таяла, таяла… как мороженое на солнце. Сливочный пломбир. Нет, крем…

От моего смеха Лешка вздрогнул и посмотрел с недоумением.

— Ой, извини. Просто вспомнила. Мне в детстве было никак не выговорить «крем-брюле». А я его больше всего любила. Мама давала деньги, я шла в ларек рядом с домом и покупала… пломбир. Потому что стыдно было попросить «крем-блюре».

Он заморгал ошарашенно, но все-таки не стал уточнять, причем здесь мороженое. Хотя некоторые неприличные ассоциации напрашивались сами собой. Вместо этого рывком поднял меня и посадил на стол. Быстрым движением стряхнул с лодыжек колготки с трусами и сказал, расстегивая ремень:

— А мне нравилось точить мороженое на улице в тридцатиградусный мороз. Особенно то, как люди на это смотрели. С ужасом. Наверно, даже больше, чем само мороженое. Потому что оно было такое дубовое, что приходилось его грызть.

Издевательски медленно надев резинку, Лешка развел мои ноги, провел между ними рукой, облизнул палец и сказал — мягко, бархатно, глядя в глаза:

— А потом вырастаешь и понимаешь, что есть вещи повкуснее мороженого.

— А по-моему, и то и другое вкусно, — возразила я, упираясь одной рукой в столешницу, а вторую положив ему на бедро. — По-разному.

— И что бы ты сейчас выбрала? Вот прямо сейчас? Трахаться или мороженое?

Он не торопился — словно дразнил, дожидаясь, когда уже не смогу терпеть. Опустив глаза и облизывая пересохшие губы, я смотрела, как головка скользит по влажным лепесткам, словно нащупывает вход. Наши затуманенные желанием взгляды встречались и снова расходились, чтобы пересечься в точке фокуса — рисуя треугольник вершиной вниз.

— А можно два в одном? — я подалась вперед, ногами подтягивая его к себе.

— Минет снеговику?