Чтение онлайн

— Кстати, Мил, — Ольга поставила пустую тарелку на поднос и подвинула к себе гречку с котлетой. — А что это за пантомима была на планерке?

— В смысле?

— Когда ты ухмылялась блаженно, а Езерский на тебя мрачно пялился. Это что? Кот на сене?

Наверняка многие догадывались, от кого я родила ребенка, но лично от меня об этом знала только Ольга. Впрочем, особой тайны я и не делала. В отличие от Кота, который так боялся свою Наденьку и ее папашу, что даже не стал ставить в паспорт штамп о наличии ребенка, хотя добровольно подал заявление об установлении отцовства и был записан в свидетельстве. Как выяснилось, это не помогло, Наденька все равно узнала.

— Когда Коту нечего делать, он лижет яйца, — поморщилась я.

— Все-таки плохо работать с бывшим, — вздохнула Ольга.

— Плохо, — согласилась я. — Но что делать? Где я такое место найду? Потерплю как-нибудь.

— Лишь бы только он терпел. От него любой гадости можно ждать, Мила. Боюсь, он весь запас порядочного мужчинства исчерпал, когда признал свою дочь и помогал вам. Правда, надолго его не хватило.

— Готовься к худшему, — сказала я, запивая куриное рагу компотом, — но надейся на лучшее. Так звучит приятнее, чем наоборот.

Алексей

Юля встретила меня хорошей новостью: нашу заявку наконец одобрили. Бобер мог честно выдохнуть, но лишь для того, чтобы набрать воздуху побольше.

Во сколько нам это обошлось… Нет, мы знали, что будет дорого, но не настолько же. «Они там совсем охренели?» — выпучил глаза шеф, когда я отчитался о расходах. «Мегуми» в этот отчет не вошел, разумеется. Да и в целом одобрение было лишь первым шагом, до полноценной работы нас ожидало еще много-много бумажной бюрократии. Но тут хотя бы уже виднелись ориентиры.

Я закопался в бумаги так, что скучать по Милке не было времени. Мы даже не перезванивались, только перебрасывались парой фраз в воцапе. Но в уме все равно держал: в среду…

Мы ни о чем не договаривались. Она ко мне приедет или я к ней — собственно, неважно. Конечно, это уже будет более такой прозаический вариант по сравнению с неделей в пентхаусе. Утром подрываться и на работу. А вот в пятницу…

— Наверно, лучше, чтобы в среду я к ней, а в пятницу она ко мне, — сказал я вечером коту. — А то увлечемся, и тут утречком ее маман с дочкой являются. Неловко будет.

Мяф посмотрел на меня как на идиота.

— Сделай одолжение, веди себя прилично, — потребовал я. — Когда Мила приедет.

«Ничего не обещаю!» — задрав хвост, он удалился на кухню. Проверить, не случилось ли чудо. Ну а вдруг в миске самозародился корм?

«Ну так что? Как сегодня?» — спросил я Милу в воцапе в среду утром, на всякий случай договорившись с соседкой, что та зайдет и покормит Мяфа, если я не дам отбой.

«Леш, я хз. Пока маменька не отчитается, что Инку забрала и они идут в бассейн. А то ведь знаешь, как это бывает. Утром ура, вперед, а к обеду уже соплищи и температура».

«Не знаю, но верю».

Я действительно не знал и не брал подобных вещей в расчет. И — что?

«Давай так. Она ее должна в шесть забрать, и я тебе позвоню сразу».

«Лучше давай я за тобой заеду при любом раскладе. Если нет, просто домой отвезу».

«Ок. Спасибо!» — и смайлик-поцелуйчик.

Ни у одной женщины я не оставался на всю ночь, до утра. Майка снимала квартиру вдвоем с подругой, поэтому приезжала ко мне. С остальными проводил какое-то время, потом возвращался домой. Не хотел спать в чужом доме, рядом с чужой, по сути, женщиной. Не в том смысле, что они принадлежали кому-то другому, с замужними я не связывался. Просто ни одна из них не была по-настоящему моей. А сон — это более интимное дело, чем секс.

Милка? Тоже не моя, но…

В новогоднюю ночь я не успел об этом подумать — даже не заметил, как заснул. А утром смотрел на нее, спящую, и пытался понять, что чувствую. Так и не понял, но неприятным это не было. Скорее, наоборот. Поэтому и предложил куда-нибудь поехать, когда стало ясно, что перспектива засыпать и просыпаться рядом с ней не пугает. Хотя само по себе это должно было насторожить. Но сейчас я вообще больше не хотел ни о чем думать.

Бери что дают, Леха, и будь доволен. Рефлексии — зло.

В сумку с ноутбуком утрамбовал зубную щетку, носки, трусы, станок и коробку резинок. Походно-полевой набор. А рубашка запасная висела в шкафу на работе. По дороге захватил цветы и маленький тортик. Даже если в последний момент все сорвется, ничего страшного, не пропадет. Мне вообще нравилось чем-то угощать Милку. И смотреть, как она ест. В первый раз, в «Мегуми», она, конечно, здорово меня бесила, но, как выяснилось позже, так и было задумано. Сама призналась.

Я приехал чуть раньше и как раз искал, куда воткнуться, когда прилетело сообщение:

«Все ОК!»

Ну, значит, ок!

«Жду».

Припарковавшись за тридевять земель, я решил подойти к входу, чтобы Милке не пришлось меня разыскивать. Бродил туда-сюда, поглядывая на крыльцо, представлял себе всякие веселые картинки и ухмылялся в предвкушении вполне по-мефистофельски. Она вышла, оглянулась, не сразу меня заметила. Вздрогнула, когда подобрался сзади и положил руки на плечи. Хотел поцеловать ее вполне прилично, по-публичному, но не получилось. Получилось очень даже неприлично.

— Я скучал, — шепнул, прикусив за ухо.

— Я тоже, — улыбнулась она, но я заметил, как чуть-чуть, самую капельку, сдвинулись брови и дернулся уголок рта, когда мимо прошел и покосился на нас какой-то мужчина.

— Извини, не хотел тебя…компрометировать, — совершенно бессовестно соврал я. — Так вышло.

— Принято, — милостиво кивнула Милка. — Поехали. Там можешь меня хоть всю ночь…компрометировать.

Вот как у нее получалось сказать что-то вполне невинное, но с таким посылом, что штаны сразу начинали трещать по швам? Как будто ожог изнутри — и уже ни до чего нет дела. Задвинул бы ей прямо здесь, прижав к стене дома. Холодно? Да ладно, не замерзнем. Люди кругом? А пусть смотрят, может, ослепнут. Оштрафуют за нарушение общественного порядка? Зато будет что вспомнить.

Разумеется, я ничего такого не сделал бы. Но представить… это было очень горячо.

— Милка, — я взял ее за руку, — а у тебя есть такие эротические фантазии, которые ты никогда не стала бы… как это? Претворять в жизнь? Но чтобы помечтать было приятно? Такая, знаешь… страшно непристойная приятность, за которую даже перед собой стыдно. Бывает такое?

— Еще как бывает. А вы, мужчина, таки хочете об этом поговорить?

— Таки хочу, — обняв за талию, я засунул руку в карман ее пальто и сжал бедро. — Расскажешь?