Чтение онлайн

Леха, да у тебя ломка. Это наркотик, на который подсаживаешься с одного раза. Метадон. Нет, Миладон.

Галочки давно поголубели, но она не отвечала. Наконец телефон пискнул.

«Сейчас мама звонила. Записала Инку в бассейн. Занятия в среду вечером и в субботу утром. Бассейн рядом с ее домом. Будет забирать из сада и из бассейна к себе».

Настроение резко высунулось из-под плинтуса, пытаясь выбраться.

«То есть две ночи в неделю ты можешь не ночевать дома?»

«Или ты».

«Супер! Значит, до среды? Или во вторник сходим куда-нибудь?»

«Не знаю насчет вторника, но в среду точно. Если все будет в порядке».

«Должно быть!»

«ОК! Спокойной ночи, Леш, я уже ложусь».

А это вообще нормально — так радоваться предстоящей встрече с женщиной, в которую даже не влюблен?

Или… все-таки?…

Нет, никаких все-таки. Потому что никому это не нужно — ни мне, ни ей. И мы же договорились: если для кого-то одного все станет серьезнее, чем для другого, значит, расстанемся. Так будет честно. Ну а пока…

Это просто секс, Леха. Крутейший секс. Может, круче в жизни уже и не будет, поэтому лопай большой ложкой. Это как те вьетнамские блинчики. Так понравились, что был готов есть на завтрак, обед и ужин. Заказал два раза, а на третий даже не доел. Рано или поздно то же самое будет и с Милкой. Потому что проходит все. И любовь тоже.

До Майки я был влюблен один раз — в шестнадцать лет. В Раду из параллельного. Она была звездой и вряд ли подозревала о моем существовании. В элитной гимназии, куда родители запихнули меня после пятого класса, я прозябал в придонном слое. Ту же Раду в школу и из школы возил личный водитель на мерсе. В институте все было уже иначе, там я оказался в мажорской тусовке и менял девчонок, как перчатки, ни с одной надолго не задерживаясь. Такие легкие короткие отношения без обязательств меня вполне устраивали.

С Майкой мы познакомились на чьем-то дне рождения. Мне тогда исполнился тридцать один год, ей — двадцать пять. На эффектную голубоглазую блондинку с пышными формами облизывались многие, но она почему-то выбрала меня. После окончания Лесопилки Майя работала ландшафтным дизайнером, мечтала открыть собственную фирму. Мы совпали в том, что оба были честолюбивы и амбициозны. Я втюрился и потерял голову.

Через год мы поженились, и очень быстро выяснилось, что это было опрометчиво. Любовь — или, скорее, влюбленность — расползалась, как мокрая салфетка. Сначала стало скучно разговаривать. Потом скука пробралась и в постель. Если бы она мне не изменила, наверняка мы все равно развелись бы. Я даже не очень сильно переживал, хотя чувствовать себя рогоносцем было противно.

Не переживал — но сказал себе, что больше таких экспериментов не хочу. Лучше так, как было до нее. Легко и коротко.

Мила

Разговор про бассейн зашел еще осенью. Мама настаивала, что ребенку нужен спорт. Я была категорически против серьезного спорта, но даже в оздоровительные группы для начинающих мы не попали, потому что везде брали с трех лет. И на фигурное, и на гимнастику, и в бассейн. Три Инке исполнилось в октябре, когда набор уже закончился.

Мама позвонила в одиннадцать, вклинившись в мою переписку с Лешкой. Обычно в это время она уже спала, поэтому я даже успела испугаться.

— Милочка, мне сейчас написала Вероника, помнишь ее?

— Нет, — зевнула я. — Кто это?

— Моя ученица. Тренер в бассейне. Мы к ней ходили осенью. Они там набирают еще одну малышовую группу с нового года. Места пока есть. В среду первое занятие. Я сказала, что мы придем, Вероника нас записала предварительно.

— Но там же нужны какие-то справки? — я даже растерялась от таких скоростей. — И купальника нет.

— Только от педиатра из поликлиники. Мы завтра сходим с Инночкой. И купим все нужное. Она тогда осенью так расстроилась, что ее не взяли. Вот обрадуется.

Инка и правда любила плескаться в воде, как утка, и я не сомневалась, что радости будет полные штаны. Но на всякий случай уточнила:

— Мам, а ты сможешь ее водить? Или с Валентиной договариваться? Сколько раз в неделю?

— Конечно, смогу, — мама ревновала Инку к няне, но полностью брать на себя ее функции не хотела. — Два раза. В среду вечером и в субботу утром. Она может ночевать у меня в эти дни, так удобнее. И у тебя будет время… для себя.

Ну надо же! Словно черти ворожили. А я-то думала, как мы будем с Лешкой встречаться урывками. И вдруг целые две ночи в неделю! Ну хоть что-то!

— Спасибо, мам, — мне стало стыдно, что я злилась на нее днем.

— А, ерунда, — усмехнулась она. — Ты только Любочку предупреди, что Инны завтра не будет.

Любочкой звали воспитательницу в садике. Попрощавшись с мамой, я написала в родительский чатик, что Инна не придет, и вернулась к разговору с Лешкой. Судя по смайлам, его новость тоже обрадовала. До среды оставалось целых два дня, и мы могли бы просто встретиться, как он предлагал, но я решила сделать маленькую паузу, чтобы улеглась муть. На понедельник записалась к стоматологу, а на вторник — почистить перья у Лизы.

Первый рабочий день стартовал с совещания у начальства, и мне показалось, что праздники были в какой-то другой жизни. В другой реальности. Или нереальности — неважно. Главное, что туда очень хотелось вернуться. В какой-то момент я все-таки уплыла и очнулась от пристального взгляда. Кот смотрел на меня, сдвинув брови, а я пыталась согнать с губ глупейшую улыбку.

— Милка, это не шутка вчера была? — спросила Ольга за обедом. — Ты правда замутила с Рокотовым?

— Знаешь, Оль, ты, кажется, выбрала самое подходящее слово, — задумчиво ответила я, болтая ложкой в тарелке рассольника. — Потому что все как раз мутно. Я думала, наоборот, прозрачно. Постель и ничего больше. Но…

— Но постель-то хороша? — перебила она.

— Да. Трахается он шикарно.

— Тогда что ты маешься? Эх, знала бы…

Я проглотила усмешку. Ольга подбиралась к сороковнику и выглядела соответственно. Сомнительно, что у нее был бы хоть один шанс.

— Пытаюсь сформулировать, но не получается. Если очень сильно подумать, то боюсь влюбиться. Потому что он бабник. Сам признался. Такое в моей жизни уже было. Больше не хочу.

— Да… — сочувственно вздохнула Ольга. — Понимаю. Влюбиться в бабника — это жопа. Но все равно, Мил. Хороший секс на дороге не валяется. Бери все, что можно, а если почувствуешь, что засасывает, сразу подрывайся и беги. Если сама, то не так обидно. Главное — вовремя соскочить.

— Да, ты права, — кивнула я. — И это тоже испытано на себе. Не обидно. Но все равно погано.

— Не загоняйся, Немилова. Когда тебе бахнет сорок, будешь на все смотреть иначе. И скажешь: а че ж я такая дура-то была в тридцать? Это диалектика.

— Мне тридцать два, и тоже думаю: а че ж такая дура была в двадцать?

У Ольги, тетки резкой, иногда беспардонной, имелось одно — на самом деле далеко не одно — ценное качество. Она умела формулировать так, что мухи автоматом отделялись от котлет. Меня тоже считали языкатой и никогда не унывающей, но под сверкающим фасадом частенько копошились рефлексии. Я просто никому, за редким исключением, этого не показывала. Ольга была именно тем человеком, который без напряга приводил мое внутреннее в соответствие с внешним. Стоило поговорить с ней, и все раскладывалось по полочкам.