Чтение онлайн

Тут я вспомнила, как сама чуть не потерялась на пляже в Сочи. Мне было восемь, я дрызгалась, зайдя по пояс, а когда вышла, не увидела родителей, потому что сместилась метров на двадцать левее. И хотя была вдвое старше Инки, разрыдалась до икоты. Ну еще бы! За спиной море, а впереди другое море — совершенно одинаковых тел в купальниках и плавках!

Наконец вернулся Лешка, забрал у меня Инку и понес на руках. Та обнимала его и вздыхала, как человек, чудом избежавший смертельной опасности. Мы даже домой заходить не стали, сразу пошли в насиженный за неделю ресторанчик. Меня вдруг пробил дикий жор, и я мела за троих. Инка с трудом одолела запеканку с фетой, Лешка и вовсе потягивал минералку, едва притронувшись к салату. Зато я заказала дзадзики, фасоладу, картофель с миндалем и котлеты из катрана. А на десерт — кофе-фраппе и апельсиновый пирог. И ни крошечки не осталось.

Инка начала засыпать еще за столом, и Лешке снова пришлось ее тащить. И было в этом что-то такое… до дрожи. Шла сзади и полировала взглядом его спину. Как только дыру не прожгла?

Дома я быстро раздела ее, уложила в постель и вернулась в нашу комнату. Лешка сидел на лоджии и смотрел на море.

— Спасибо тебе, — я подошла к нему, встала между его ног, положила, наклонившись, руки на плечи. — Без тебя я бы не вывезла.

— Не сердишься? — он провел пальцами по моей ноге, забрался под сарафан, потянул за подол, усаживая к себе на колени.

— Нет…

Его рубашка была расстегнута, я нырнула ладонями под полы, разводя их, провела языком длинную черту сверху вниз, до самого пояса шортов.

— Милка, а ведь я хотел на сегодня у тебя отгул попросить. По причине тяжелой похмельной импотенции.

— Жаль, — вздохнула я.

— Но не попрошу. Иди сюда!

Трусы куда-то испарились. Возможно, даже улетели вниз. Я приподнялась, расстегнула молнию и стянула Лешкины шорты до колен. И тут же его пальцы оказались внутри.

— Мокрая, горячая, — прошептал он, прокладывая путь. — Ну иди же!

Алексей

Вот уж точно, нет худа без добра. Перепсиховали мы, конечно, знатно, но кое-что после этой истории произошло. Даже целых два кое-чего.

Во-первых, лед между нами окончательно растаял. Если сначала Инка ушла в глухую оборону, то потом, после ее знакомства с Мяфом, у нас образовался настороженный нейтралитет, причем двусторонний. Мы впустили друг друга в свою жизнь, но отвели там ограниченную забором резервацию. И вот теперь все заборы рухнули, сметенные страхом. До этого мы пытались принять друг друга, как-то притерпеться, привыкнуть, но оказалось, что вполне сможем и полюбить.

А во-вторых, Милка стала прежней. Перестала по ночам жаться и прислушиваться к каждому шороху. И не только по ночам. Время находилось и днем, когда мы укладывали Инку после обеда. Хотя, конечно, дверь на задвижку закрывали и старались обходиться без звукового сопровождения. И как же было жаль, что времени осталось так мало: на воскресенье заказали обратные билеты.

Вот теперь я взял машину в аренду, мы ездили в Афины и по окрестностям, Особенно понравилось минеральное озеро Вулиагмени, давшее название пригороду. Ну и про пляж, конечно, не забывали. Милка успела хорошо загореть и звала меня «мой бледнолицый брат». Впрочем, Инка, такая же бледнокожая, была лишь немногим темнее.

Я успел благополучно забыть о намерении матери приехать к нам, но ее сообщение напомнило:

«Прилетаю в пятницу, на один день, дальше в Италию. Надеюсь, увидимся».

— А я надеялась, что она передумает, — вздохнула Милка, когда я прочитал это ей. — Ну ладно, у нас еще суббота остается. Как-нибудь переживу.

— Мил, тебе повезло, — я погладил ее по спине. — Она живет за хреналион километров. Даже если что-то пойдет не так, нам не придется ходить к ней в гости по воскресеньям.

— Леш, ну тебе грех жаловаться, — Милка состроила обиженную гримасу. — Моя маменька так хочет нас с Инкой пристроить в хорошие руки, что любой желающий априори будет неплох.

— И тут даже не знаешь, радоваться или пугаться, — отбил я. — Ладно, я тоже переживу.

Мать я встречал в аэропорту один. К счастью, она прилетела без своего Алика, который отправился прямиком в Римини. И слава богу, меньше всего хотелось бы любоваться на эту рожу.

— Алешенька, ты так…

— Вырос? — подсказал я, стоически терпя ее звонкие поцелуи. — Похудел?

— Повзрослел, — она стерла с моей щеки помаду.

Сама она, к сожалению, сильно постарела, несмотря на усилия косметологов и визажистов. Наверно, когда встречаешься часто, это не так бросается в глаза, а мы не виделись почти четыре года. Ультрамодный и ультрадорогой летний костюм в молодежном стиле, короткая стрижка цвета осени, макияж, украшения. Наверно, ей очень хотелось выглядеть хотя бы лет на сорок, но нет. Даже не знай я, сколько ей на самом деле, все равно не дал бы меньше реальных пятидесяти семи.

— У меня самолет завтра в восемь утра, поэтому забронировала номер в «Софителе». Давай сейчас зайдем, я оставлю вещи. И поедем к вам. Надеюсь, не слишком нарушила ваши планы?

Подтекст я прекрасно понял и постарался сильно не морщиться.

— Ма, я же говорил, мы собирались в Испанию, но мне пришлось поехать сюда. По работе.

— Да-да, я помню, — она поджала залитые филлером губы. — Ну что поделаешь, работа. Понимаю.

Ну да, конечно. Особенно если учесть, что сама ни дня не работала.

Как же все-таки тоскливо, когда самый близкий человек становится бесконечно далеким. Когда редкие разговоры по телефону или в сети — оптимальный вариант.

Я подождал в машине, пока она зарегистрировалась в гостинице и оставила сумку, потом мы поехали к нам. Договорились, что пообедаем все вместе в ресторане, я отвезу ее обратно, и мы побудем с ней вдвоем.

И Милка, и Инка матери не понравились, это я понял сразу, несмотря на улыбки. Милка тоже поняла — и тоже мужественно улыбалась. Сидели, ели, пили, разговаривала ни о чем, и я ждал только одного: когда уже все это закончится. Но закончилось совсем не так, как предполагалось.

Милка повела Инку в туалет, и мать сразу пригасила улыбку. Я видел, ей очень хотелось что-то сказать, но она держалась. Заговорила о Питере, о Варваре, разрывая при этом бумажную салфетку на тонкие полосочки.

— Ну хватит, — не выдержал я, отобрал у нее обрывки и кинул в пепельницу. — Если так хочется сказать — скажи.

— Алеша… Ты извини, конечно, но… Она, конечно, приятная и явно неглупая, но… неужели ты не мог найти… без прицепа?

Я набрал побольше воздуха, чтобы ответить порезче, но в эту паузу неожиданно вклинилось звонкое: