Чтение онлайн

— Дядя Ёша, а что такое пьицеп?

Мы сидели на веранде, в нише за перегородкой, поэтому и не заметили, как они подошли. Мать побагровела, Милка села — по-прежнему с улыбкой, но теперь уже не прохладно-вежливой, а ядовитой.

— Прицеп — это то, что прицепили, — я поправил Инке бретельку сарафана и показал на ехавший по улице джип с трейлером. — Вон, видишь? Машина едет, а у нее прицеп.

— А ты не нашел машину без пьицепа? Зачем тебе пьицеп?

Мать снова начала рвать салфетку. Этой привычки у нее раньше не было. Милка сидела, откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди.

Давай-давай, Леха, выкручивайся как хочешь, читалось за ее усмешкой.

— Ну ты же видишь, в прицеп можно много всего сложить. Полезная вещь, правда. Так что да, мне очень нужен прицеп.

Последняя фраза была больше для матери, а не для Инки. К счастью, той не пришло в голову выяснять, как машина с прицепом может быть приятной и неглупой. То ли не расслышала, то ли заострила внимание лишь на последней фразе.

Мать бросила обрывки салфетки к предыдущим и махнула официанту. Острые коготки под столом впились мне в бедро.

— Спасибо, — шепнула Милка одними губами, но я понял.

Мила

О матери Лешка рассказывал не слишком охотно, но определенные выводы я сделала и предварительное мнение составила. И ни капли не ошиблась. Стилистикой она была похожа на мою: жена состоятельного мужчины, привыкшая ни в чем себе не отказывать. Правда, после смерти мужей положение у них радикально отличалось. Моя матушка оказалась на мели, а Лешкина на коне, да еще и с новым молодым супругом. Но общее все равно сквозило: судить со своей колокольни и решать за других.

Впрочем, касательно детей вектор этих суждений и решений все же имел противоположное направление. Моей матушке зудело удачно пристроить нас с Инкой, а Наталья Валерьевна принадлежала к разряду свекровей, для которых любая женщина недостойна их сокровища. Я бы не удивилась, узнав, что и первая невестка ее не устраивала. У таких обычно вырастают классические «мамкины пирожки», но Лешка шаблон сломал. Видимо, пошел в отца.

Когда я услышала про прицеп, даже смешно стало — настолько банально. Неужели ее распрекрасный сынок не мог найти женщину поприличнее потаскухи, нагулявшей ребенка без мужа?! Нет, я не собиралась ничего говорить. Просто поставила себе мысленный чекбокс. Но Инка спалила всю контору. После ее вопроса притворяться, будто ничего не слышала, было уже невозможно. Лешка бросился на амбразуру, и я его — так же мысленно — благословила на подвиг, с интересом наблюдая и за ним, и за будущей свекровью.

Видок у нее был бледненький. И нервный. Похоже, предполагалось, что мне она будет улыбаться, а Лехе лить в уши за моей спиной. Нормальная такая тактика. Но Лешка — он был великолепен. Если бы уже не была в него влюблена, точно бы влюбилась. Как он ловко разрулил с прицепом! И Инке все объяснил так, что не возникло никаких нежелательных ассоциаций, и маменьке четко дал понять: она может держать свое сверхценное мнение при себе.

После этого оставалось только распрощаться. Мы с ней надели лицо и предельно вежливо пожелали друг другу всего хорошего. Лешка должен был отвезти мамашу в Афины и провести с ней вечер, и я ему от души сочувствовала.

— Не скучайте, девочки, — он поцеловал меня, потом Инку. — Поеду обратно — позвоню.

Вернулся Лешка, когда Инка уже спала. Я читала в постели.

— Прости… — он рухнул поверх одеяла, зарывшись носом куда-то мне под бок. — Это все было… Блин, просто дерьмо. Но ты молодец, Милая, я тобой горжусь.

— Проехали, — я взъерошила его волосы. — Надеюсь, она не пыталась тебя переубедить по поводу нужности прицепа?

— Нет. На эту тему больше ни слова не сказала. Говорили больше о ней, о жизни в Мадриде. Еще о моей работе. Честно, устал, как собака. Как будто не с матерью был целый день, а на допросе в прокуратуре.

— А что, есть опыт? — поддела я.

— Свидетелем. Ладно, я в душ. Не составишь компанию?

— Заманчиво, но… Чтобы потом кое-кто допрос устроил, с чего мы вдруг вместе моемся? Это не прокуратура, не отвертишься.

— А мы скажем, что ты мне спину мочалкой терла, — предложил Лешка. — Ладно, сам потру. Только не спи, слышишь?

— Разбудишь, если усну.

Я и правда начала дремать, прислушиваясь к плеску воды. Это было как блаженная расслабуха после дня рождения в ресторане. Все закончилось, и посуду мыть не надо. День, конечно, был адов, но он позади, а впереди еще один — последний. И возвращение в повседневность, которая теперь уже точно должна измениться. Все мои сомнения развеяло морским бризом.

А ведь ничего этого могло и не быть — если бы Лешка не оказался умнее меня. Если бы не побоялся прийти и признаться. От этой мысли стало одновременно жарко, холодно и страшно. Ну надо же было быть такой дурой! А ведь не сомневалась, что поступаю правильно. Или просто убеждала себя в этом?

В воскресенье, когда мы приехали в аэропорт, случилось еще кое-что. Подтвердившее, что я… нет, что мы с Инкой вытащили свой выигрышный билетик. Наверно, в качестве компенсации. Когда объявили регистрацию на наш рейс, народ бойко ломанулся к багажным стойкам, и Инку, которая зазевалась и отошла от нас, оттеснили в сторону. Бедная девчонка, умудрившаяся потеряться уже второй раз, ударилась в панику и со слезами начала продираться к нам. А когда протиснулась, схватила за руку не меня, а Лешку.

Вот правда, на секунду даже ревность шевельнулась. А потом мы с ним переглянулись… В общем, в этом взгляде было очень много всего. А главное — что мы по-настоящему вместе, все трое. Может, так и бывает — когда ничего не ждешь, ни на что не рассчитываешь, тебе вдруг дарят царский подарок?

В самолете Инка спала, положив голову ко мне на колени. Я прислонилась к Лешкиному плечу, а он читал что-то в ноутбуке. Идиллия! И хотя дорога, любая дорога, меня всегда сильно напрягала, в этот раз было непривычно уютно.

Домой мы добрались уже поздно вечером.

— Дядя Ёша, а ты у нас будешь тепей жить? — спросила его в лифте Инка. — А Мяфик?

— Или я у вас. Или у вы у меня, — старательно уворачиваясь от моего взгляда, ответил он.

— Ну это мы еще обсудим, — я вцепилась когтями в его задницу. — Кто у кого будет жить.

Устали так, что не было уже сил ни на что. Пока Лешка заказывал пиццу, я написала маме: мы дома, Инку привезу утром. Договорились, что она еще неделю поживет на даче, пока не начнутся занятия в бассейне.

— На фиг такие отпуска, Леха, — простонала я, утрамбовав Инку спать и рухнув в постель. — Лучший отпуск — на диване.

— Да ладно, — пробормотал он, уже засыпая. — Хорошо же было.

— Хорошо, но дорога…

Ответа не последовало — только сонное сопение.

Какой все-таки кайф засыпать рядом с любимым мужчиной, подумала я, погружаясь следом в сладкую дремоту.

Алексей

— А можно я на работу не пойду? — ныла Милка утром, ковыряя завтрак.