Чтение онлайн

— Как обычно, в половине седьмого. Он на переговоры отправился, — бесхитростно сообщила она.

— Почему же он меня не разбудил? — растерялась Нина, — как же я отсюда выберусь?

— Насчет этого не волнуйтесь, он меня предупредил. Иван Дмитриевич поехал на своей машине, а шофера оставил для вас. Там, в гараже, его «БМВ» вас ждет. Так что нет проблем.

— Значит, я сейчас уеду, — сказала Нина. — Кофе дома попью.

— Хорошо, — согласилась домработница, — как скажете; шофера я предупрежу.

Внезапно ее внимание привлек белый бумажный конверт, лежащий на подушке Ивана. На конверте было написано «Нине».

Она нетерпеливо схватила письмо, распечатала, предвкушая какую-то игру. На ее ладонь выпал плотный белый прямоугольник, исписанный угловатым мелким подчерком.

«Нинель, спасибо за прекрасную ночь. Деньги я оставил, если будет мало, скажи домработнице, она выдаст еще. Целую, до встречи, Иван».

Нина заглянула в конверт и обнаружила новенькие доллары. Сто, двести, пятьсот, тысяча… Тысяча долларов. Во столько, выходит, он оценил ее ночь. Да, она дорогая девушка.

Нина еще некоторое время тупо смотрела на доллары. Потом аккуратно сложила их пополам и запихнула обратно в конверт, а конверт на Ваниной подушке оставила. Может быть, стоит тоже что-нибудь написать ему? Что она не проститутка, что он был ее первым мужчиной, что она оскорблена…

А стоит ли? Нина натянула колготки, потом платье. Он ничего не понял. Не догадался. Потому что он эгоистичный и черствый. Уверенный в себе шовинист, который готов повесить ценник на каждую женщину. Или она сама сделала что-то не так? Скорее всего, второе. Она так грубо напросилась в гости, униженно предложила ему себя, на блюдечке преподнесла. Пеньюар проституточий напялила. И все-таки он мог бы понять. Разве шлюха целовала бы так его лицо — мелко и нежно, не пропуская ни одной черточки? Разве она сказала бы про бразильский карнавал?

Неплохо бы поплакать — как обиженный ребенок, навзрыд. Нина попробовала — не получилось.

Она незаметно вышла из дома. Разумеется, не стала искать гараж. Серебряный Бор — это Москва, наверняка здесь ходят какие-нибудь автобусы или маршрутки.

Нина шла по узким, скользким, полусельским тропинкам элитного коттеджного поселка. Все-таки русская роскошь парадоксальна. Вон какие дома трехэтажные, из красного кирпича, с помпезными арками балконов — ну прямо Санта-Барбара! А тропинки отчего-то не выложены каменной плиткой, и Нинины каблуки целиком погружаются в жидкую грязь.

— Скажите, пожалуйста, как мне отсюда уехать в центр? — Нина обратилась к двум женщинам, идущим навстречу. Женщины эти явно не из «новых русских» — тренировочные костюмы, заплатанные на коленках, старенькие авоськи в руках. В лучшем случае чьи-нибудь домработницы.

— Очень просто, красавица, — приветливо ответила одна из них, — видишь, вон там, прямо за углом, остановка.

Нина поблагодарила. И, уже отвернувшись, услышала, как они переговариваются:

— А это, наверное, одна из Ванькиных шлюх. Ну Ванька Калмык, он в том шикарном доме с камином живет. Мне его домработница, Зинка, рассказывала, что он каждый день какую-то девку привозит. Все длинноногие, большегубые. Одним словом, беспредел.

А вечером Нине пришлось пойти на работу — в ночной клуб «Алая роза». Выяснилось вдруг, что ее порезанные ноги все-таки немного болят — и как она вчера умудрилась этого не заметить? Отправилась на свидание с Ваней в легких туфельках на каблуках, целый день пробегала — и хоть бы что!

Александрина, как и обещала, оставила для нее туфли сорок второго размера — они были совсем новые, красивые и похожие на большие корабли, — Нина и представить не могла, что у женщины могут быть такие огромные ноги. Выполнила Аля и второе обещание — подобрать для Нины как можно более целомудренное белье. Костюмерша торжественно вручила ей белый комбидрес с шортиками.

— Будешь самая красивая, — поощрительно улыбнулась костюмерша, — там такое освещение, знаешь, как на дискотеках. Белый цвет смотрится особенно ярко.

Фирма, которой принадлежало белье, отнеслась к показу мод со всей ответственностью. Девушкам объявили, что гримировать надо не только лицо, но и тело.

— Блин, — расстроилась одна из манекенщиц, унылая брюнетка с длинным носом, — сейчас опять всю театральным гримом вымажут, а у меня платье белое, новое совсем. Здесь, наверное, и душа нет, чтобы грим потом с тела смыть.

Но выяснилось, что организаторы показа были и здесь на высоте — вместо грима они приготовили для девушек жидкий латекс.

— Ваше тело будет как бы затянуто тонкой пленкой, — объяснил им гример, — между прочим, в дорогих парижских кабаре именно так и делают. В «Мулен руж» и в «Крейзи хорс».

— А зачем? — удивилась все та же манекенщица.

— Сейчас сама поймешь, — усмехнулся гример, — эта пленка невидимая, но ты ее будешь чувствовать. То есть зритель уверен, что ты голая, а твое тело думает, что оно одето. Это на подсознательном уровне — девушка начинает вести себя более раскованно, танцевать увереннее.

— А я и так всегда раскованна, — хихикнула совсем юная блондиночка.

— И потом, латекс скрывает все недостатки на теле, — объяснил гример, — прыщики там, целлюлит, волосики.

Это было странное ощущение. Нине казалось, что на ней надет плотный, немного жаркий комбинезон — что-то наподобие космического скафандра. А зеркало утверждало, что ничего, кроме белого комбидреса, на ней нет! Загорелая (латекс имел приятный бежево-золотистый оттенок), стройная, как модель с обложки спортивного журнала.

Прав оказался гример — Нина ничуть не смущалась своего практически голого тела. У нее даже появилось что-то вроде куража — Нина полушла-полутанцевала и слышала, как кто-то из зала кричит ей: «Браво!»

Как потом оказалось, и остальные модели чувствовали то же самое. Девушки весело щебетали, смывая грим. Нина смотрела на себя в зеркало и видела, что у нее даже глаза горят. Ах, если бы все показы мод были такими!

— Вас, кажется, Ниной зовут?

Она удивленно обернулась и поспешно застегнула блузку. К ней обращался незнакомый блондин весьма интеллигентной наружности — очки в тонкой золотистой оправе, трогательная челочка, белая рубашка с тонкими бледно-голубыми полосками.

— Ниной, — подтвердила она.

— Значит, вы мне и нужны, вы знаете, я секретарь одного влиятельного человека…

Нина мгновенно потеряла к нему всякий интерес:

— Видите ли, я не знакомлюсь с влиятельными людьми, — вежливо улыбнулась она. Краем глаза Нина заметила, что манекенщица, которая смывала грим рядом с ней, быстро сложила свою косметику в сумку и отошла.

— Мой хозяин — это совсем другое дело, — мягко сказал он, и Нину слово «хозяин» покоробило. Секретарь приличного бизнесмена никогда не скажет так о своем боссе. Скорее всего, этот милый блондин служит в «шестерках» у какого-то крупного криминального авторитета. Или не очень крупного, что, собственно говоря, дела не меняет.