Чтение онлайн

— Не страшно, обижаться не на что, — меня мучил один незаданный вопрос, и я не была намерена с этим тянуть. — Лекарство... Оно есть?

— Лекарство? Ты не больна, Ханна. Ты просто немного другая. Ты все еще человек. Просто... Немного вампир.

— Утешил, — хмыкнула я. — Так... есть?

— Конечно! В полнолуние ты берешь немного ослиной слюны, смешиваешь с измельченным цветком папоротника и кровью девственницы, нагишом встаешь посреди широкой дороги лицом к востоку и начинаешь петь ритуальную песню древних индейских племен, одновременно обмазывая себя полученной смесью. Для улучшения результата можно взять с собой друга, который снимет все это и выложит в Ютуб. Успех обеспечен.

— Издеваешься, — обидеться не получалось, поскольку мы оба катались по полу, задыхаясь от смеха.

— Немного, — признался он, вытирая набежавшие слезы. — Но, черт возьми, я хотел бы на все это посмотреть!

— Крис, — я попыталась успокоиться, но получалось не ахти. — Я... Ох, черт... Я серьезно.

— Ханна, если бы противоядие существовало, я бы сейчас тут с тобой не разговаривал.

— Значит... Значит, его нет? То есть, после укуса человек уже полностью, без надежды на спасение, обречен?

Он поморщился. Знаю, не самые лестные слова, но сейчас мне необходимо знать правду, какой бы она ни была.

— Обращение происходит не из-за укуса.

— Разве? А... Из-за чего тогда?

Он придвинулся ближе и сел рядом, смотря мне в глаза:

— Ханна, мы не убиваем людей. Все совсем не так, как ты себе представляешь. Мы. Не. Убиваем.

— Тогда что это было? — Он прекрасно знает, что я имею ввиду. Что тогда сделали со мной?

— Мы не убиваем... Чаще всего.

— С этого надо было начинать.

— Аня, говорю же, все не так. Человек не умирает и не становится вампиром от простого укуса. Все... Гораздо сложнее.

— Объясни. От чего тогда? Как в фильмах, от обмена кровью?

Он попытался непрофессионально замаскировать смех под кашель.

— Нет. Нет-нет-нет. Кровь здесь ни при чем. Это... Долго рассказывать.

— Ты спешишь? Хочешь успеть собрать папоротник и убить девственницу до полнолуния?

— Он засмеялся:

— Черт, не знаю, о чем я думал, когда сочинял это. Первое, что в голову пришло, честно. Но ты права. Времени у нас предостаточно.

— Вампиры бессмертны?

— Тебе все и сразу, верно? — Он улыбнулся, позабавленный моим нетерпением. — Да. Хотя это относительно. Нас не может убить время, болезни, катаклизмы и люди. Только другие вампиры. Но это при большем желании и больших... Хм... Энергозатратах. Не каждый даст просто так себя прикончить.

Он подмигнул мне и продолжил:

— А насчет укуса... В слюне содержится вещество, которое способствует быстрой регенерации. Короче говоря, от укуса не остается следов, а слюна, попавшая в кровь, в зависимости от своего объема залечивает различные телесные повреждения.

— Не оставляет... — моя рука снова потянулась к шраму. Это объясняет то, как быстро зажил укус, но не объясняет того, что на его месте остался шрам.

— При обращении шрам всегда остается. Не знаю, почему, но это так. Правда, человек вряд ли сможет его различить, — он наклоняет голову, демонстрируя на левой стороне шеи тонкий, едва заметный след. Поймав мой понимающий взгляд, грустно улыбается и продолжает:

— Так вот, слюна залечивает повреждения — царапины, синяки, язвы, улучшает процесс сращивания костей и заживляет ожоги. Так что, в какой-то мере это очень полезно для человека, — он улыбается, а у меня нет сил ему ответить. Я слушаю. Слушаю с вожделением. Я наконец-то слышу правду. — К тому же, слюна стимулирует быстрое восстановление кровопотери, вследствие чего человек не чувствует никаких симптомов того, что сегодня повстречался с вампиром. В течении нескольких минут потеря крови полностью восполняется организмом. — Он говорил мерно и ровно, в тоже время постоянно следя за моей реакцией. — Угадай, сколько крови может восстановиться без какого-либо вреда для организма? — Какие милые загадки. Хотя, на самом деле, мне приятно осознавать, что они не убивают на каждом шагу.

— Не знаю... Пол-литра? Литр? Нет? Больше?

— От двух до трех, в зависимости от массы человека. — Ого... Должна признать, это удобно. Прямо какая-то ходячая бакалея с пожизненным запасом, честное слово. — Этот предел называется Чертой. Если ее переступить, человек умирает. По-любому. Не поможет ни срочное переливание, ни реанимация, ничего. Мы инстинктивно чувствуем Черту и не переступаем через нее. Аня, ты понятия не имеешь и, надеюсь, не узнаешь, как сложно осознавать, что ты кого-то убил. Это очень больно, и это оставляет глубокие следы на психике. Никто не любит убивать, и мы не делаем этого... По возможности.

— Новообращенные обычно или плохо чувствуют Черту, или не имеют достаточно сил и опыта, чтобы вовремя остановиться. Поэтому большая часть убийств припадает именно на этот период. Поверь, после этого на твоей совести остается достаточно грязи, чтобы не захотеть когда-либо это повторить.

— Как... Долго? — От его слов у меня в горле резко пересыхает. «Большая часть убийств припадает именно на этот период.» Большая часть убийств. Убийств. Большая часть. Этот период...

— По-разному. Кто-то учится себя контролировать за месяц, кому-то нужно полгода или даже год. — Он видит страх в моих глазах и берет меня за руку, успокаивая: — Я же сказал, что мы тебе поможем. Присмотрим за тобой, подскажем. Будем рядом. И все будет хорошо. Ты... Ты ведь никого не убила по пути сюда?

— Что? Я... Нет! Нет, конечно же, нет!

— Хорошо-хорошо, я понял. Обычно новенькие в первый же день кого-нибудь убивают. — Ей-богу, день потрясающих открытий. — Хотя, если тебя обратили вчера, то по-настоящему ты захочешь пить где-то через день.

— Господи... — сердце колотилось, как бешеное. Было действительно страшно.

— Спокойно, все хорошо. Ты с кем-то общалась сегодня?

— Да. С мамой и с сестрой.

— И все без происшествий?

— Да, но... Им ведь нельзя рассказывать? — Я испугалась, что, рассказав им все, могла невольно им же и навредить.

— На самом деле, ты права, никому нельзя рассказывать. Главное и единственное правило, надеюсь, ты понимаешь — люди не должны о нас знать. Но негласно позволяется рассказать о себе одному-двум самым близким людям. Каждый ведь помнит, как ему было тяжело вначале. Без родственников или друзей еще тяжелее, поэтому, все нормально, ты можешь рассказать об этом матери и сестре. При условии, конечно, что они будут держать рот на замке и не побегут в полицию. Ты ведь понимаешь, что им все равно не поверят, так ведь?

— Да, — на душе стало легче. Гораздо легче. Не нужно будет скрывать ничего от мамы с Майей, не нужно будет врать им. Хотя бы одна хорошая новость за сегодня.

Но он так и не сказал главного. Из-за чего происходит обращение?

— Крис...

— Я помню. Думаю, как лучше все тебе объяснить.

— Я почти слышу, как крутятся шестеренки в твоей голове. Объясни, как можешь, не мудри. Я больше не выдержу. — Мне надо знать. Просто надо.

— Хорошо... В клыках содержится яд. Ну, не совсем яд, скорее, катализатор... Он запускает реакцию, переделывающую организм человека. Но попав в кровь, он просто растворяется в ней. Без последствий. Ничего не происходит. Именно поэтому обратить человека через простой укус невозможно. Яд срабатывает только после Черты, когда количество крови в теле примерно в два раза меньше. Тогда достаточно всего капли яда, чтобы начался процесс обращения. Человек обычно теряет сознание еще до переступления Черты и остается в бессознательном состоянии еще три-четыре часа. После пробуждения...