Чтение онлайн

Я летела сквозь Вселенную, озаряемую лишь светом звезд и слабыми отблесками планет, опоясанную огненными хвостами комет, и тут где-то вдалеке, в районе Туманности Андромеды, взорвалась сверхновая. Взрывной волной меня отбросило к другому концу галактики, но в моих ушах еще долго стоял этот гул, обернувшийся теперь мертвой, удушающей тишиной. Только мое дыхание и размеренное биение моего сердца. Тук-тук. Тук-тук.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы понять, что я уже не сплю, а непрекращающийся стук — это верный признак того, что у меня сломался дверной звонок.

Я потянулась, встала и пошла открывать. Если доверять моему слуху, то за дверью стояли два человека, судя по ритму дыхания — женщины. Значит, мама взяла с собой Майю. Я тяжело сглотнула. Понятия не имею, что я сейчас им обоим скажу.

***

Я открыла дверь. На пороге действительно стояла мама, за ней, равнодушно разглядывая небо — Майя. Вид у нее был обиженный. Видимо, она уже успела с чем-то не согласиться, и мама на нее накричала. Узнаю себя в ее возрасте — как и мама, я всегда была слишком вспыльчивой, и, в отличии от нее, долго не отходила. И Майя — такая же, как и я. Бедная девочка.

С их приходом в дом ворвался новый запах — безумно сладкий, смесь духов, персикового шампуня, лака для волос и еще чего-то незнакомого... В горле неприятно защипало, но я не обратила на это внимания, сосредоточившись на более важных вещах.

Я впустила их в дом, и мама окинула меня обеспокоенным взглядом, но задавать вопросы не решилась. Неужели я настолько плохо выгляжу? Неужели нельзя подумать, что я позвала ее просто так, соскучившись? Еще и Майю с собой притащила... Побоялась оставить дома или привела как подмогу? Мам, скажи мне — все действительно настолько плохо? Что, выхода нет?

— Я волнуюсь за тебя, — начала было мама, но я ее перебила:

— Мама, успокойся, ничего...

Я не смогла договорить. Что я хотела сказать? Слова путаются и разбегаются, как испуганные тараканы, в разные стороны. Ни одного не поймать. Мама, ничего страшного не случилось? Правда? Совсем ничего? Не могу ей врать. Только не сейчас. Я слишком часто говорила, что все хорошо, когда все было плохо. Слишком часто врала. Нужно покончить с этим. Мне нужна поддержка, нужен хоть кто-нибудь... Пожалуйста.

— Мам, пошли в гостиную. Я хочу тебе кое-что рассказать.

— Майе тоже идти с нами? Она может посидеть у тебя в комнате, если что. Ну, я имею в виду, если разговор пойдет о чем-то...

Когда мама волновалась, она иногда перегибала палку, порой так сильно, что даже Майя не выдерживала:

— Мам, посмотри на нее. Она вряд ли собирается говорить о сексе. Но даже если и так, то мне скоро шестнадцать стукнет. Я не утверждаю, что уже очень взрослая, но мне кажется, что, если только Ханна не пригласила в дом стриптизера и не зовет тебя смотреть, мне вполне можно присутствовать.

Умная девочка. Сразу отрезала маме все пути к отступлению. Мама подняла на меня удивленный и потерянный взгляд. Нет, мама, я не приглашала стриптизера. Все намного, намного хуже.

Мама села на диван в гостиной, и рядом улеглась Люси. Майя, хотевшая было сесть рядом, тут же отошла на приличное расстояние, да и мама отодвинулась на самый край дивана. У Люси был очень, очень непростой характер. Меня, свою спасительницу, она просто обожала, всех незнакомцев — люто ненавидела, мою семью и нескольких близких друзей просто терпела. Вот и сейчас, зная, что с моим чертенком лучше не связываться, мама и Майя покорно расступились, предоставляя царю полную свободу действий и свободные полдивана. С этой довольной усатой морды срочно надо сбить спесь, и единственный, кто может это сделать и попутно остаться в живых — это я. Поэтому я уверенно, зная, что меня Люси никогда в жизни не тронет, подошла к дивану и села, стянув с него наглую кошачью морду, которая, впрочем, тут же опомнилась и сразу же улеглась мне на колени.

— Майя, можешь садиться, — я похлопала по месту рядом со мной, которое еще несколько минут назад занимали нагло вытянутые кошачьи лапы.

— Воздержусь, — Люси все еще была слишком близко. Одним движением я скинула ее с колен, и она, с недовольным урчанием убежав на кухню, по пути едва не довела Майю до инфаркта, задев ее пушистым черным хвостом.

— Садись давай, — какую-то секунду я чувствовала себя принцем, победившим злобного дракона, даже если этот дракон — всего лишь маленькая черная кошечка, весившая едва ли больше двух килограмм.

Майя села, а я, наоборот, встала — нервы натянулись так тесно, что сил сидеть спокойно уже не осталось. Под давящим грузом двух вопрошающих взглядов я сдалась:

— Обещайте, что не будете перебивать и не отправите меня прямиком в психушку, а сначала дослушаете до конца.

Они обе поспешно закивали, Майя даже прикрыла рот на "замок" и показательно выбросила ключ, так что мне ничего не оставалось, как продолжить.

— Вчера вечером я задержалась в аэропорту... Честно говоря, даже без особой на то причины, — да, что самое обидное, моя... Можно ли назвать это смертью?.. Произошла по неувязке, без особой на то причины. Просто не смогла выиграть время, замахнулась на русскую рулетку и проиграла, не смогла убежать, не успела... Мама, я хочу вернуться назад, сделать все по-другому... Воланд еще берет взятки душами? Я отдам свою, все, что угодно, лишь бы вырваться из этого кошмара.

— Так вот, на автобус я не успела, на такси садиться не стала... Не хотелось, — маме не обязательно знать все подробности вчерашнего вечера, — и решила пойти пешком. Не спрашивайте, о чем я думала. Я и сама не знаю. И по пути на меня... напали. — Несмотря на обещание, из маминой груди все же вырвался долгий, тревожный полувздох-полувсхлип. А я продолжила, не обращая внимания, зная, что, если я замолчу, то уже не смогу заставить себя говорить дальше.

— На меня напали, но ничего страшного не случилось, меня, как видишь, не убили, не ограбили и не изнасиловали, — можно подумать, что маму интересовала бы судьба денег! Но я тяну время, как могу, оттягивая решающий момент, желая надышаться полной грудью хотя бы перед смертью.

— А что тогда? — мама все-таки забыла про обещание, не в силах выдержать мою медленную пытку. Да, мам, решающий момент настал, приглушите барабаны, на сцену выходит дирижер.

— Меня... ну, в общем, меня укусили, — я присаживаюсь на корточки у нее в ногах и запрокидываю голову, указывая на место, где, предположительно, находится шрам. Маловероятно, конечно, что она его увидит, но все же...

Она видит. Охает и недоверчиво смотрит на меня.

— Это... собака? Больно было?

— Да, больно. Нет, не.. не собака. Человек.

По крайней мере, я надеюсь, что человек. Очень надеюсь.

Я беру ее за руку и сжимаю ее пальцы на своем запястье.

— Считай... — едва слышно произношу, нет, выдыхаю. Мама специалист по маркетингу, но о медицине знает так много, как вообще может знать человек, ни разу не переступавший порога медицинского института. И все — с личного опыта. Я была очень болезненным ребенком.

Она ничего не понимает, но послушно считает, и я вижу, как отливает краска с ее лица, как бледнеют ее губы. Майя тоже видит и собирается было спросить, но мама ее перебивает: