Чтение онлайн

Поймав мой удивленный взгляд, хозяин (если, конечно, это был он) улыбнулся, качая головой:

— Не обращайте внимания. Здесь постоянно такой бардак, — в его голосе сквозила какая-то затаенная нежность, которую я не смогла разгадать. Озадаченная, я скользнула вслед за ним в широкую гостиную.

Несмотря на то, что во всем интерьере определенно чувствовалась сила женской руки — в оформлении, в мельчайших деталях и безделушках, в свежем букете цветов на подоконнике и забытом блеске для губ на кофейном столике, в бархатных бантиках на голубых занавесках и паре любовных романов на книжной полке, все же то здесь, то там можно было увидеть следы пребывания не особо аккуратных мужчин: полупустая бутылка какого-то ликера на полке с дисками, торчащий из-под кресла носок и пачка журналов определенно мужского содержания скорее подошли бы к образу молодежного общежития, чем к изыскам огромного особняка. В общем, гостиная была абсолютно живой, настоящей, обладала неповторимой атмосферой и оставляла двоякое мнение о себе. Мне нравилось, но, может быть, это потому, что у меня своя, особенная привязанность к разного рода женским штучкам, а также к пачкам из-под чипсов, валяющимся на диване, и прочим прелестям холостяцкой жизни, так что гостиная, сочетающая в себе оба направления, была как раз в моем вкусе.

Жестом, который я проигнорировала, пригласив меня сесть на диван, хозяин дома сел сам, с застенчивой улыбкой сгребая с кофейного столика многочисленные "Playboy" и заталкивая их на телевизионную полку с дисками. В конце концов, "уничтожив" улики, он развернулся ко мне, все еще стоявшей у дивана, и, ободряюще улыбаясь, кивнул. Да, точно... Он хотел услышать, зачем я сюда пришла... Логично, черт возьми.

Нужно было что-то сказать, сказать что-нибудь. Но проблема в том, что, оказавшись внутри, я растеряла все последние остатки своей смелости.

Ну вот и все... Вступление закончилось, пора начинать свою партию. Жаль только, что ноты те никогда не были написаны, дирижер давно лежит в коме, а первая скрипка сломала себе обе руки. И на сцену выхожу одинокая я, и понимаю, что снова буду отдуваться за весь оркестр. И зал пуст... И некому подать мне партитуру.

— Понимаете... — все же решившись начать разговор, тихонько проблеяла я, но закончить не успела, потому что мужчина, видимо, решив, что от меня он ничего внятного не услышит, взял инициативу в свои руки:

— Для начала, как Вас зовут?

— Я... Ханна.

Он улыбнулся, радуясь тому, что я пошла на контакт, и продолжил:

— Ханна... Очень красивое имя. Я Кристоф. — И протянул мне руку для рукопожатия.

Он был таким вежливым, галантным и приятным, поэтому я, особо не раздумывая, подала ему свою руку. Он удивленно приподнял бровь, но ничего не сказал, а я с трудом подавила смех: абсолютно все мужчины одинаковы. Когда они подают руку для рукопожатия женщине, никто из них никогда не ожидает, что она действительно ее сожмет. Нет, я, конечно, не могла никому сломать руку (хотя, после инцидента с дверцей я в этом сомневаюсь), но я привыкла крепко, не уступая мужчине, ее пожимать. Может быть, сказывались два года занятий борьбой в школе, а может, мне просто нравилось легкое выражение шока на их лицах.

Но все же, мне нужно было что-то сказать. С чего-то начать... Желательно так, чтобы меня сразу же не отправили в дурдом.

— Понимаете, Кристоф...

— Просто Крис. — Такой улыбке и отказать неловко.

— О... Хорошо. Тогда... Просто Аня.

— Отлично. Аня, не нервничай, ладно? Мы ведь можем на «ты»?

— Да, конечно... — Кристоф... Крис выглядел всего на несколько лет старше меня, поэтому, думаю, с этим проблем не возникнет.

— Окей, Аня, ты знаешь, что можешь все мне рассказать? Я выслушаю тебя и, по возможности, помогу тебе.

Вот это да... Это было крайне странное заявление от человека, с которым я познакомилась всего несколько минут назад. Ах да, и еще я без приглашения ворвалась в его дом и теперь понятия не имею, с чего начать разговор. Все нормально, правда?

Такая необычайная сдержанность могла означать либо то, что он заранее знал о том, что я приду, и знал, что я собираюсь сказать (то есть, был напрямую связан с этим дурдомом), либо... А других вариантов у меня нет. Ужас. Это просто ужас. Как же все плохо...

— Спасибо. Но, понимаешь... Черт, сейчас... — я никак не могла собраться, в голове был полный бардак, и я не могла отделаться от мысли, что все это как-то связано между собой... Начиная от шлема на вешалке и медленного сердцебиения Кристофа и заканчивая вчерашним днем. Он замешан в этом. Это точно. Он один из них.

— Дело в том, что вчера вечером на меня напали, и на месте происшествия я обнаружила одну странную записку, и там был этот адрес, и... — Черт, что за чушь я несу? А записка-то дома осталась... — И мне очень хочется... Знать, что со мной сделали, как все это связано, как... Ты ведь знаешь об этом, верно? Скажи мне, что ты знаешь, потому что... Потому что я верю, что могу верить тебе, Крис, и потому что других вариантов у меня нет, и потому что... Я хочу знать, хочу знать, понимаешь? И я хочу верить тебе... Пожалуйста, Крис...

— Аня, спокойно. Все хорошо. Это станно...Но ты права, я все знаю, но это не должно тебя пугать. Все хорошо, честно. Все нормально...

Я права. Я права. Никогда еще я так сильно не хотела ошибаться. Если еще был шанс, призрачный шанс, что все образумится, что можно будет просто забыть о произошедшем, как о страшном сне, то теперь он пропал. Я права. Он знает.

Садиться на диван не хотелось, но мне необходимо было ощутить какую-то твердую поверхность, поэтому я прижалась спиной к стене, ощущая ладонями приятную шероховатость дорогих обоев, и зажмурила глаза. Нет. Нет. Ты сейчас проснешься, Ханна, и все станет просто страшным сном. Кошмаром, который ты будешь помнить всю свою жизнь. Кошмаром. Просто кошмаром. Только не открывай глаза.

Я наступила на горло надежды, слушая ее захлебывающиеся хрипы, и оттолкнула ее, задыхающуюся, в пустоту. Я открыла глаза.

Кристоф подошел ко мне и встал рядом. Я встретилась с ним взглядом, и это отрезвило меня. Было в нем что-то такое, что успокаивало и придавало уверенности. Несмотря на очевидную угрозу, чудившуюся мне в воздухе, он не выглядел так, будто собирался обидеть меня. Скорее наоборот, он выглядел так, будто действительно собирался мне помочь.

— Я не знаю, что сказать... Как объяснить все это... Ты можешь мне помочь?

Он присел на край дивана и оперся локтями о колени, вздыхая:

— Аня, я хочу сначала услышать твою версию.

Моя версия? Да ладно, ты серьезно?

— Нар... наркотики? — Едва слышно выдохнула я.

— Наркотики? — Он удивленно приподнял брови. Видимо, этого он явно не ожидал.

— Да, наркотики! — Страх перед мистикой спровоцировал выброс адреналина, бурлившего теперь в моей крови и всплесками эмоций вырывавшегося наружу. — У меня нет других вариантов. Я думаю, что мне вкололи какую-то гадость, и теперь... Теперь происходит все это. — Я не стала уточнять, что именно со мной происходит, уверенная, что он и так сам все знает.

Он нахмурился, а затем в точности повторил слова моей мамы:

— И какой наркотик может вызвать такое действие? — Ага, значит, он знает, о каком действии идет речь.

— Я не знаю. Думала, услышу это от тебя.

— Аня, я не... Ладно. Тогда скажи, что ты помнишь? Говоришь, это случилось вчера? — Да, вчера. И ты сам об этом прекрасно знаешь.

Я поймала себя на том, что совсем незаслуженно злюсь на Криса. А ведь он, похоже, совсем не хотел дразнить меня, наоборот, продвигался медленно, по крупицам выдавая информацию и готовя меня к... К тому, что мне вскоре предстоит услышать. Он хочет помочь. И не его вина, что у меня темперамент, не терпящий промедлений.