Чтение онлайн

— Веселье еще не закончилось.

Он нежно потянул меня за собой по тротуару. Толпа вокруг нас расступилась, как будто мы были просто еще одной историей любви, плывущей по городу.

Небо над нами стало чернильным, и огни города загорелись, как звезды. Что бы ни происходило дальше, это уже гудело в воздухе между нами. И я почувствовала это как обещание: ночь только начиналась.

Но каким-то образом, даже посреди всего этого, мы чувствовали себя вдвоем.

Он. Я. Енот. И кот в галстуке-бабочке.

Lamborghini подъехал к массивному парковочному сооружению – из тех, что вздымаются в небо подобно бетонному хребту. Над головой мерцали лампы дневного света, гудя от старости. Воздух пах резиной и бензином, наэлектризованный адреналином. Я вышла рядом с Зейном и почувствовала, как мир немного накренился, город раскинулся позади нас широкий и яркий, как сверкающий океан хрома и хаоса.

Вдалеке зарычали двигатели.

Потом я увидела их.

Выстроившись в ряд, как галерея хищников — гладкие линии и гортанное рычание — каждая машина имела свою индивидуальность. В свете флуоресцентных ламп переливалась карамельная краска. Спойлеры похожи на крылья. Неоновые трубки пульсируют под ними, как вены. Это было похоже на шаг в мечту, созданную из скорости, масла и бунтарства.

Команда уже набирала обороты, звук был низким и опасным. Не все из них загорелись, когда заметили Зейна. Направляясь к нам, пожимая руки и обмениваясь объятиями, пока Зейн представлял нас друг другу.

Они не были незнакомцами. Они были частью его прошлого, запечатлённого в нём, как застарелые шрамы и знакомые улицы.

Зейн бросил мне ключи от Lamborghini, в то время как один из друзей дал ему ключи от матово-черного Maclaren с кроваво-красной отделкой, зверского и непримиримого.

Я уловила это, сердцебиение ускорилось в такт гулким басам далеких динамиков.

Он оглянулся, одарив меня ухмылкой. Я улыбнулась в ответ.

О, он был в ударе.

Я скользнула на водительское сиденье, отрегулировала зеркала и позволила урчанию двигателя проникнуть в мои кости, продвигаясь к линии старта, прямо рядом с Зейном.

Затем огни потускнели, подавая сигнал к обратному отсчету.

Мы с Зейном посмотрели друг на друга через открытые окна. Ухмыльнулись.

Весь зал ожил.

Взвизгнули шины. Взревели двигатели. Неон вспыхнул фейерверком в обратном направлении. И мы полетели.

Я рванулась вперед, фары разрезали темноту, преследуя Зейна, когда он лавировал между бетонными столбами и крутыми поворотами. У меня перехватывало дыхание при каждом падении, при каждом близком столкновении, но это был не страх – это был полет. Тот, который заставляет твою душу выползать из тела и смеяться так, словно она никогда не знала клетки.

Здесь, наверху, город принадлежал нам. Огни на крышах превратились в размытые пятна. Рекламные щиты мелькали мимо, как призраки. В зеркало заднего вида я увидела стаю машин, гоняющихся на той же высоте.

Пункта назначения не было.

Только движение.

Визг резины, металлический гул управления, переходящего в хаос, – это была не гонка. Это было воспоминание, рождающееся в движении. Ритм бунта и радости, достаточно громкий, чтобы заглушить все остальное.

Я закричала от адреналина, чувствуя, как ветер развевает мои волосы.

Когда я вошла в очередной вираж, чтобы подняться на следующий уровень, мои глаза встретились с глазами Зейна, синхронно плывущего немного впереди меня с блеском в глазах и огнем в руках.

Он привел меня туда, где скорость означала свободу, а прошлое не должно оставаться похороненным, если ты научишься от него убегать.

И я была прямо там с ним – жгла резину под небом Токио, оставляя все остальное в дыму.

Так что, думаю, я простила его за то, что он заставил меня потерять свой Porsche там, в Нью-Йорке.

Мы подъехали разгоряченные, шины визжали, фары прорезали сгущающуюся тьму гаража. Запах горелой резины висел в воздухе, как одеколон – густой и опьяняющий. Каждый уровень проносился мимо в потоке бетона, эха и адреналина. Я могла видеть задние фары Зейна прямо впереди, они светились, как дьяволы-близнецы, дразня меня.

Я надавила сильнее.

Переключила передачу на пониженную. Проехала поворот так круто, что мои шины коснулись края. На секунду мне показалось, что я обойду его на последнем отрезке.

Но он знал, что я иду.

Он срезал последний поворот так, словно нарисовал его во сне – точно, безжалостно, плавно – и рванулся вперед с достаточным изяществом, чтобы опередить меня на полкорпуса.

Мы оба затормозили на крыше, двигатели зарычали, затем смолкли. Мою машину слегка тряхнуло от резкого увеличения скорости. Несколько гонщиков из предыдущей толпы стояли вокруг, медленно и впечатленно хлопая в ладоши, их лица были омыты сиянием городского пейзажа.

Зейн посмотрел на меня через окно.

— Я уж было подумала, что ты сдался, — сказала я, качая головой с притворным недоверием.

Он поднял бровь, чертовски самодовольный.

— Вижу, я недооценила тебя, — продолжила я, отстегивая ремень и выходя из машины.

Он тоже вышел. — Наконец-то до тебя дошло, да, убийца?

Я рассмеялась и направилась к нему, охваченная острыми ощущениями, скоростью, острой гранью между соперничеством и любовью.

Не успела я опомниться, как мы оба вернулись в фиолетовый Lamborghini, за рулем которого сидел Зейн, и притормозили рядом со своими старыми друзьями у линии старта, которая вела из гаража прямо на улицы Токио.

Зейн завел двигатель Lamborghini, и вибрация прошла по сиденьям, вверх по позвоночнику и в грудь.

Машина с рычанием рванулась вперед, воплощая ярость и элегантность, и город вокруг нас расплылся. Мы свернули на скоростную автомагистраль, вливаясь в пульсирующую артерию полуночной жизни Токио. Другие машины последовали за нами, ореолы фар прорезали туман и бетон.

Ветер дергал за края окон, ревя так, словно хотел проникнуть внутрь. Мягкое кожаное сиденье убаюкивало меня, когда перегрузка отбрасывала назад, каждый поворот и всплеск скорости вызывали выброс чистого адреналина.

Руки Зейна вцепились в руль так, словно он делал это миллион раз – уверенно, расслабленно, полностью контролируя ситуацию, – и внезапно заставили меня осознать, что конечно, он все контролирует.

Уличные фонари проносились мимо золотыми вспышками, окрашивая его в мерцающий свет и тени. Его профиль казался вылепленным из ночи. Сжатые челюсти, острый взгляд, губы изогнулись в улыбке, которая заставила мою грудь трепетать так, как никогда не удавалось спиду.

Боже, он был прекрасен.