Чтение онлайн

Тогда...

Все было кончено.

Тело Смертного обмякло и рухнуло. Рефери колебался, неуверенный, но прежде чем он успел вмешаться, Кали оттолкнула бесчувственное тело своего противника. Его массивное тело рухнуло на мат.

Она победила.

Тревор и его девушка облегченно выдохнули.

Я просто стоял там, стиснув зубы, не сводя лазерного взгляда с маленькой убийцы.

Но потом я увидел его – Тони ДеМона, стоящего на другом конце зала и пристально смотрящего на Кали.

В клетке она стояла над телом Смертного; грудь вздымалась, кулаки были сжаты и окровавлены. А потом она закричала. Звук разорвал воздух, гортанный, первобытный, наполненный чем-то непоколебимым. Толпа потеряла рассудок, весь клуб вибрировал от их скандирования.

Дверцы клетки распахнулись.

Она вышла, ее косы раскачивались, с костяшек пальцев капала кровь. Люди подступили ближе, протягивая руки, выкрикивая ее имя, но она, казалось, даже не слышала их.

Потому что ее внимание уже было сосредоточено на ком-то другом.

Тони.

Она побежала прямо к нему.

И он поймал ее.

Его руки обхватили ее, отрывая от земли. Он закружил ее, смеясь, его руки были твердыми, уверенными. Жест был легким. Естественным. Интимным.

Острое, незнакомое ощущение скрутилось у меня внутри.

Затем она вскинула кулак в воздух, ее победоносная улыбка ярко вспыхнула в этом хаосе. Толпа снова взорвалась, их энергия подпитывалась ее энергией. А Тони – гребаный Тони – просто ухмыльнулся, его хватка на ней была непоколебимой, как будто это был и его момент тоже.

Осознание обрушилось на меня, как удар под ребра.

Тревор двинулся первым.

Его пальцы снова сжали запястье его девушки, бульдозером проталкиваясь сквозь толпу. Он был напряжен, ходячая угроза, его ярость едва сдерживалась.

Улыбка Кали померкла, как только она увидела своего брата.

Тони, с другой стороны, оставался совершенно невозмутимым, его рука опустилась, когда он поставил ее на ноги.

— Расслабься, парень...

Тревор не дал ему закончить. Одним резким движением он схватил Тони за воротник и рывком поднял его на цыпочки.

— Ты не хочешь объяснить мне, какого хрена ты здесь делаешь с моей младшей сестрой?

Темные глаза Тони сверкнули, но тон остался ровным. — Она хороший боец...

— Не твоя гребаная проблема, итальяшка.

Оскорбление прозвучало как пушечный выстрел.

Тони не дрогнул. Его руки поднялись, сжимая запястья Тревора. Его руки напряглись, вены вздулись под покрытой чернилами кожей предплечий.

Безмолвное предупреждение.

— Отвали.

Моя челюсть сжалась.

Напряжение затрещало, провод под напряжением вот-вот лопнет. Люди вокруг нас начали пятиться, чувствуя неизбежный взрыв.

Затем Тони ухмыльнулся. Проблеск веселья. — Она здесь, потому что сама этого хочет. Никто ее не заставлял. И меньше всего я.

Хватка Тревора усилилась.

Руки Тони сжались в ответ.

Я встала между ними, расталкивая их. Тревор оттолкнул меня, все еще кипя.

— Неважно, — огрызнулась Кали, закатывая глаза и пытаясь протиснуться мимо нас. — Я ухожу отсюда.

— Нет, ты не пойдешь. — Тревор оборвал ее. — Ты пойдешь со мной, Натальей и Зейном сзади. Ты. — Он повернулся к Тони. — Проваливай.

— Пошел ты нахуй, ублюдок.

Кали резко выдохнула, затем повернулась к Тони. И в этот момент – всего на мгновение – выражение ее лица смягчилось.

Она придвинулась, чтобы обнять его.

Его руки без колебаний обхватили ее, прижимая к себе. Впервые за весь вечер из-за его широкой фигуры она казалась маленькой. Мне это чертовски не понравилось.

— Спасибо за помощь, — пробормотала она.

— В любое время.

Что-то уродливое скрутилось у меня в груди.

— Увидимся завтра.

Тони кивнул, его взгляд в последний раз метнулся к Тревору, прежде чем он ушел, растворившись в толпе.

Я едва уловил, что Тревор обращается ко мне. — Ты мне кое для чего нужен.

Я ответил не сразу.

Мое внимание было приковано к Кали.

Она скрестила руки на груди, ее взгляд был острым, когда она смотрела на своего брата сверху вниз. Не на меня. Нет, она не смотрела мне в глаза с тех пор, как все это случилось.

Тревор снова заговорил. — Поговорим наверху.

Я двинулся вперед, направляясь к затемненному офису.

Но перед тем, как подняться по лестнице, я оглянулся.

Кали больше не смотрела на Тревора.

Она смотрела на меня.

И в ее глазах – под разочарованием, усталостью и вызовом – я увидел это.

Вспышка чего-то невысказанного.

Что-то опасное.

Запретное.

19 лет

Квинс, Нью-Йорк

Столовая тонула в золоте.

Тарелки с золотой отделкой, стулья с золотыми акцентами, золотые канделябры, заливающие теплым светом длинный стол красного дерева, за которым моя семья сидела в напряженном молчании. Даже проклятые салфетки были сложены в виде аккуратных лебедей.

Я взболтала воду в своем стакане, наблюдая, как она мерцает в свете свечей. Напротив меня во главе стола сидел мой отец, такой же суровый, как всегда. Моя мать, сидевшая рядом с ним, промокнула губы салфеткой, ее ногти были блестящими и идеальными. А рядом со мной – Тревор.

Старший. Мудрый. Золотой сын.

Идеальный наследник династии Су.

Ужин перед сегодняшним баскетбольным матчем Тревора и отлетом наших родителей обратно в Токио прошел тихо. Слишком тихо. Но я чувствовала, как шторм давит на стены, готовясь разразиться. Мой желудок напрягся, хотя я сохраняла непроницаемое выражение лица, уже готовясь к тому, что должно было произойти.

Мне не пришлось долго ждать.

— Итак, — наконец сказал мой отец, ставя свою посуду на стол с рассчитанным звоном. Его темные глаза поднялись, пригвоздив меня к месту с такой интенсивностью, которая заставляла взрослых мужчин съеживаться на своих местах. — Ты наконец собираешься перестать валять дурака в Нью-Йоркском университете и перевестись в Колумбийский?