Чтение онлайн

Логинов наконец встал. Одеваться ему даже не пришло в голову. Он был в трусах, и этого было достаточно. Прошёл на кухню, выдвинул ящик стола, где валялись пригоршнями разные пилюли, выбрал одну, очень похожую на анальгин, хлопнул ящиком и жадно припал к крану. Сзади крутилась Марина.

– Есть будешь?
– не дождавшись ответа, она отправилась быстрым шагом в коридор, по пути застёгивая жилетку.
– Короче, чайник горячий, в холодильнике колбаса, мне идти....

Логинов прибежал в коридор и остановил ее, ухватив за руку.

– Куда это ты? Постой-ка!

– Отпусти! Больно же.
– Логинов только крепче обхватил руку Марины и привлёк девушку к себе, дохнул перегаром.

– Отпусти! От тебя несёт как из помойки.
– Марина вырвалась и скрылась в ванной.

Логинов усмехнулся, вернулся на кухню, открыл холодильник, достал початую бутылку водки, отвинтил крышку и жадно глотнул. Поперхнувшись, закашлялся, скрючился в три погибели и кашлял долго и мучительно. Прибежала Марина стала кулачком бить его по спине.

– Ну что, нельзя в рюмку, что ли, налить? Алкаш!

– Блин! Хватит колотить - дырку пробьёшь. Ну, подавился.

Марина обиженно хмыкнула и убежала.

– Ты куда? Далеко?

– Я ж сказала - у меня гости.

– Какие гости ещё? В такую рань только враги в гости ходят.

– Всюду тебе враги мерещатся. Дикий ты стал совсем. Уйду я от тебя.

– Уйдёшь?

– Конечно, уйду, - поправляя воротник пиджака перед зеркалом, говорила Марина.
– На кой ты мне сдался? У меня не бываешь, а когда бываешь, пьяный или с похмелья. Любовник из тебя никакой. Надоел ты мне.

Логинов, слушая хоть и справедливые, но обидные слова, прищурившись, двигался в коридор. Марина не ждала опасности, и только в последний момент, вскрикнув, обернулась.

Пощёчина отбросила её в сторону, догнала нога. Марина пролетела в спальню и упала на кровать. Марина укрывалась от ударов.

– Не надо! Я пошутила, не надо!

– Я тебе покажу, сука! Уйдёт она! На! На тебе пьяный, на тебе с похмелья, на тебе, никакой! Уйдёт она.

Логинов чуть остыл и даже уже пожалел о своей вспышке ярости, но Логинова так унижать нельзя, Логинова так оскорблять нельзя, Логинов не должен такое прощать. Он прошёл на кухню, глотнул ещё водки.

– Уйдёт она. Иди! Убирайся ко всем чертям, только потом не пожалей! Стерва!
– Логинов снова вернулся в спальню. Марина не плакала. Она лишь лежала в прежней позе, ожидая новых побоев, и они не заставили себя долго ждать. Логинов набросился на женщину. Его душила ярость оттого, что Марина молчала, не плакала, не возражала, не оправдывалась, а лишь терпеливо молчала.

– Иди! Или напомнить тебе, кто укокошил Старого? Вся милиция была у него на хвосте, вся братовская рать была не против перерезать ему горло, а какая-то потаскушка распотрошила старика и была такова. Молодец!

– Я была не в себе!

– Скажи проще - была под кайфом. Ты большую часть времени в приятном забытьи, в то время как я пашу. И, думаю, милиции наплевать на то, что ты была не в себе, да и подельникам Старого тоже. Сдам я тебя. Сколько можно тебя покрывать?

– Ты не посмеешь!

– У-тю-тю! Не посмею? Это почему же? Я чист.

– Почему же ты не сделал этого до сих пор?

– Потому, что я не хочу тебя потерять.
– Логинов схватил Марину за плечи и упёрся в неё взглядом.
– Но если ты меня предашь, я найду в себе силы отдать тебя на растерзание.

– Что ты говоришь! У тебя нет доказательств. И потом, это было уже почти год назад. Всё забыто.

– Ошибаешься! Дело ещё не закрыто. А старовские братки перерезали глотки половине проституток Минска. Конечно! Откуда им знать, что та, которая им нужна, совсем рядом с ними. Заправляет в их любимом казино, подаёт им коктейли и вышибает с них же денюшки.

– Всё равно, ты ничего не докажешь. А я никогда не признаюсь.

Логинов радостно посмотрел на Марину как на пингвина в зоопарке.

– Твоё признание никому и не нужно. Тебя прирежут милая, до того, как ты откроешь ротик, - Логинов вновь оставил женщину и отправился за очередным глотком водки.

Логинов на этот раз вернулся с бутылкой в руках и стаканом. Он встал в дверях, улыбаясь и наслаждаясь реакцией Марины. Медленно налил в стакан водки и протянул девушке.

– Ну-ну! Как мы напуганы. На, глотни! На тебе морды нет.

Марина взяла стакан.

– Я не убивала его! Я не помню этого.

Марина выпила водку залпом. Глаза заслезились от непривычного объёма выпитого. Марина выронила стакан и закрыла лицо руками.

– Ладно! Не плачь!

– С чего ты решил, что я стану плакать?
– тут же оторвав руки от лица, спросила Марина.
– Ты же не подставишь сам себя. Помнится, именно ты со своими дружками увёз его тогда. И, по-моему, у тебя было гораздо больше поводов покончить с ним.

– В том-то и дело, дорогая. Мы повязаны одной ниточкой.
– Логинов присел рядом с Мариной, обхватил её колени.
– Ну, всё-всё!
– Он всё больше хмелел и от того добрел.
– Забудь об этом! Ладно? Я тебя люблю! Не уходи от меня! Когда ты пугаешь меня своим уходом, я просто теряю рассудок. Ну, прости!
– Логинов ласкал шею и плечи Марины. Он прекрасно знал, как её возбудить. Поцелуй в ушко, в другое, губы, щёки, шею, плечи. Долой пиджак! Вот она застонала от наслаждения... Нет?!
– В чём дело? Ну, забудь ты, наконец! Уж не больно сильно я тебя ударил. Ну, давай! Я хочу тебя. Прямо сейчас.

Логинов навалился на Марину всем телом, срывая с неё одежду. Девушка безвольно лежала, уставившись в потолок, и плакала навзрыд.

19. К вам посетитель

Город шумел за окном обычными своими делами. Троллейбусы ползли, шелестя рогатинами по проводам, их обгоняли автобусы. Маршрутки нагло лезли вперёд и сигналили не поддающимся никому легковушкам. Люди, укрываясь от ветра, спешили куда-то, ждали зелёного светофора на перекрёстках, скрывались в метро.

Корсаков сидел за столом, наблюдая эту картину. Всё время он был внутри этого потока. Внутри троллейбуса или автобуса, реже внутри маршрутки. Сам бежал, спотыкаясь и поскальзываясь по тротуару, ждал на перекрёстке зелёного светофора, каждый день его съедало и выплёвывало метро. Но никогда раньше он не подозревал, как это выглядит со стороны.

Теперь это был словно другой мир. Со своими законами, своим распорядком дня, своим обеденным перерывом. Совсем чужой, но вполне имеющий право на существование. Ещё позавчера он был частью этого мира, а вот теперь принадлежит совсем другому. Причём днём одному, а ночью, во сне, к ещё одному. И сколько этих миров вокруг? Сколько ещё откроется ему?