Чтение онлайн

Ответ: Мы в лодке. Старик машет нам с берега, но постепенно пропадает в темноте. Ветер, волны качают лодку. Я говорю, что нужно убрать парус, надвигается шторм и отпускаю её руку. Пытаюсь справиться с парусом, но он не повинуется мне. Ветер усиливается. Лодку бросает из стороны в сторону, и...парус порван, мачта сломана и...Есении нет рядом... она в воде. Я кричу, но голос не слышно. Раскаты грома.... В воде. Плыву, пытаюсь плыть к ней, но меня относит волной. Забираюсь в лодку. Есении не видно нигде.... Удар. (Молчит.)

– Это как продолжение сна. Вчерашнего сна. Понимаете, мне вчера приснился странный сон. Будто я на берегу моря. Там встречаю девушку и рыбака. А этот рыбак будто нас в путь отправляет. Он вроде как волшебник. Лодку нам строит из песка, и мы с этой девушкой на этой лодке отплываем.... Так это вроде как продолжение.

– Интересно!

– Очень интересно.

– Вот на этом я решил пока закончить. Потом вывел вас из гипноза как обычно. И что вы думаете по поводу всего услышанного?

Корсаков пожал плечами.

– А я думаю, вам стоит всё-таки у нас задержаться. Хотите вы этого или не хотите. Лекарств никаких вам пока назначать не будем. Обойдёмся витаминами.

После обеда Корсаков рассказал о сеансе гипноза Аркаше.

– Да! Гипноз - это сила! Кстати, как тебе новое жильё?

– Нормально!
– вздохнул Корсаков, хотя, больше всего ему хотелось немедленно сбежать из этого жилья.
– Осматриваюсь.

– Осмотришься ещё, успеешь. Слушай, тебя Андрей зачем-то просил зайти.

– Какой Андрей?

– Художник. Что, забыл уже?

– Ах, Андрей. Зачем?

– Ему хуже ночью стало. Опять припадок случился. Валя еле его успокоила. Метался по палате с криками, голову себе всю разбил о решётку. Пришлось санитаров вызывать. Его связали. А он всё требовал тебя.

– Меня?

– Ну, да! Мол, Корсакова мне позовите!

– По-моему, ему Антон нужен.

– Может и так. Только Антона ему точно не дождаться. Так пойдёшь?

– Зайду! А как он сейчас? Так связанный и лежит?

– Развязали.

Тут где-то в коридоре загрохотало.

– Что это?
– вздрогнул Корсаков.

– Пойдём, глянем, - пожал плечами Аркадий, - похоже, это в кладовой. Может крыса.
– Аркадий снял с гвоздя на стене связку ключей, и друзья пошли к месту, откуда слышали грохот.

– Будто ведро упало.

Лясин покрутил связку, нашёл ключ и открыл железную дверь кладовой.

– Ну и крыса, - удивился Корсаков.

На полу, между стеллажами, заставленными разными разностями, прячась за жестяное ведро, сидел полосатый человек.

– Шура. Вот ведь дьявол. Какого чёрта ты здесь делаешь?
– заорал Аркадий.

Шура виновато поставил ведро и поднялся.

– Вот ведь, загадка - человек. Уже который раз находим его неизвестно где. То в туалете уборщицу до смерти напугал, то в ординаторской. И ведь закрыто всё. Как он туда проникает? Шура, как ты сюда попал? Ну, говори!
– Лясин тряхнул Шуру, но тот лишь весь сжался и глаза заплющил.

– Да не пугай ты его. Видишь, он и так дрожит весь.

– Напугаешь их, - выталкивая Шуру из кладовой, пробурчал Аркадий.
– А дрожит он от наркотиков. Они все дрожат, как пламя свечей. Ладно, проводи его в палату, Сеня, добра? А мне нужно двор идти подметать.

Лясин закрыл дверь кладовой, прихватив из угла метлу, и пошёл к выходу. Корсаков и Шура смотрели ему вслед.

– Познакомимся?
– спросил Шура, глядя Корсакову в спину.

– Арсений, можно Сеня, - повернулся Корсаков и протянул руку.

Шура как был, так и стоял, опустив голову, будто это вовсе и не он только что предложил познакомиться. Корсаков уже привык к странностям здешних обитателей, потому просто опустив руку, пошёл по коридору.

– Пойдём, Шура, в палату.

– Очень приятно, Шура, - раздался сзади голос Шуры.

Корсаков замер на месте, потом обернулся, нос в нос столкнувшись с Шурой. Больной в ужасе расширил глаза и тут же их опустил. Корсаков, вновь развернувшись, пошёл.

– Что же ты делал в кладовой?

– Там тихо и нет посторонних глаз.

– Я так и думал. Ты не любишь, когда на тебя смотрят?

– Они смотрят, потому что им некогда чувствовать. Глазами проще. И можно взять чужое.

– Что чужое?

– Чувство. Ограбить меня через рот, когда я говорю.

– Но ведь и ты смотришь глазами.

– Глаза даны, чтобы смотреть, а чувствовать нужно сердцем, а они чувствуют глазами.

– Что-то подобное, я уже слышал. Кажется, у Экзюпери.

– Не совсем так. Экзюпери говорил: "Самого главного глазами не увидишь, зорко одно лишь сердце".

– Да, что-то в этом роде.

– Именно так. Глаза лживы - они от дьявола, а сердце чисто как капля дождя. Потому взгляд опасен. Взглядом можно убить.

Корсаков, не оборачиваясь, поднялся по лестнице, зная, что Шура послушно идёт следом. Поднявшись, Корсаков обернулся.

– Кстати, как вы оказались за закрытой дверью? У вас, может быть, есть ключи?

Шура стоял перед Корсаковым, опустив глаза и руки, и молчал.

16. Аркаша влюбился

Корсаков тихо вошёл в палату Андрея.

Широко открытые глаза художника неподвижно глядели в потолок. Заросшие щетиной впалые щёки, нос заострён. Чёрные, смолистые волосы расплескались по подушке. Андрей напоминал мертвеца, и Корсакову на мгновение он таким и показался.

Арсений Павлович, осторожно ступая, прошёл к кровати. Глаза Андрея скосились в его сторону. Ссохшиеся губы вздрогнули.

– Антон?

– Нет, это я, помните? Арсений.

– Антон, забери лагуну!
– просипел художник.
– Забери её или сожги!

Корсаков присел у изголовья кровати.

– Я не Антон. Антон умер.

Художник непонимающе глядел на Корсакова. Потом, видимо, что-то прояснилось в его мозгу.

– Арсений Павлович?

– Да. Я к вам приходил, помните?