Чтение онлайн

– - Это что, всё в яблоке написано?
– уставился на Лёву Аркаша.

– Нет, это было написано совсем в другом месте, и каждый, кстати, мог в свое время это прочесть в ...газетах.

– Выходит, сны эти начались после посещения тобой палаты художника?
– задумчиво спросила Марина у Корсакова.

Корсаков мучительно тёр лоб. Что-то вспомнилось ему вдруг. Что-то, что было связано с фамилией Шамилова.

– - Шамилов?
– нахмурил лоб Корсаков.

– - Шамилов!

– - Стоп! Мне нужно съездить в больницу.

– - Зачем?

– - В моей палате в столе лежит папка с материалами того дела.

– - Какого дела?

– - Дела Шамилова. Мне Бражник принёс, чтобы я статью написал.
– Корсаков вскочил и стал поправлять смятую за ночь одежду.
– Я быстро. Ждите меня тут.
– Корсаков накинул пальто, обулся и стремглав бросился к лифту.

– - Стой!
– догнал его Аркаша.
– Ты никуда не пойдёшь. Что если Логинов пасёт больницу?

– - Не беспокойся, я осторожно.

– - Даже и думать не хочу.

– - Аркадий!
– твёрдо сказал Корсаков, взяв того за плечи.
– Чем быстрее мы разберёмся с делом Шамилова, тем быстрее сможем засадить Логинова за решётку, и будем свободны. Понимаешь? И Марина свободна, и Шамиловы отомщены.

– - Ты уверен, что всё это его рук дело?

– - Конечно!

– - А он прав, между прочим.
– Шура тоже вышел на площадку, спокойно пожевывая бутерброд.
– Мы ведь хотим наказать Логинова?

– - Этим должна заниматься милиция.

– - Знаешь, мне кажется, что Логинов уже подал на вас заявление в милицию.

– - Не понял!

– - Вы же ограбили его казино.

– - Но Марина...

– - Причём здесь Марина? Деньги есть деньги. Так что за папкой, я думаю, нужно съездить. Только, мне кажется, Арсения нельзя отпускать одного.

– - Да бросьте вы! Со мной всё будет хорошо.

– - Нет! Шура прав, я поеду с тобой.

– - И я!
– согласился Шура.

– - Да! Сейчас будем толпами ходить.
– Корсаков решительно отвернулся от друзей и нажал кнопку вызова лифта.
– Я еду один.

Шура и Лясин переглянулись, дружно пожав плечами.

– Подожди!
– Аркаша бросился в квартиру, а через минуту прибежал обратно и сунул Корсакову пачку денег.

– - Держи! Мало ли чего.

– - Не надо!

– - Бери, говорят! Такси возьмёшь.

– - Ладно, давай!

– - Только не задерживайся! Мы тебя ждём!

27. Остров памяти

Корсаков добежал до метро, запрыгнул в вагон и упал на диванчик. Народу было немного. На Пролетарской вагон наполнился, потом через пару станций постепенно поредел, и тогда у средних дверей Корсаков увидел знакомое лицо. Это была Есения. Она стояла, прислонившись к поручням, и сжимала в руке букетик полевых цветов. Корсаков тряхнул головой, думая, что заснул. Посмотрел снова. Нет. Девушка на месте и грустно смотрит на цветы.

Корсаков вскочил и с бешено бьющимся сердцем кинулся к Есении.

– Осторожней!
– укорила его женщина в бежевом пальто.

– Простите, мне нужно.

Корсаков подскочил к Есении.

– Привет!

– Привет! Ты уже уснул? Я не ждала тебя так рано.

– Уснул?! Нет, я не сплю, - дрогнувшим голосом проговорил Корсаков.

В этот момент вагон качнуло. Дунуло из открытого окна в лицо Корсакову. Что-то попало в глаз, Корсаков слепил на мгновение веки, а когда открыл глаза, вагон пропал, вокруг был океан, и только Есения по-прежнему стояла рядом в лодке, опершись о борт. Цветов в её руках не было.

– Значит, всё-таки...

– Я рада, что ты здесь.
– Есения улыбнулась грустно, потом обернулась, указывая вдаль.
– Смотри! Там земля. Мы плывём к ней.

– Что это?

– Не знаю.

– Может, не стоит туда плыть?
– осторожно спросил Корсаков.

– Думаю, этот остров безопасен.

– Откуда ты знаешь?

– Я чувствую.

Корсаков кивнул. Он и сам не чувствовал никакой опасности. Лишь лёгкая грусть витала в воздухе. Остров приближался. Корсаков разглядел не то скалы, не то забор. По берегу, заложив руки за спину и склонив голову, ходил человек в длинной засаленной хламиде. Когда лодка подошла ближе, человек, остановившись, стал разглядывать путников. Они же, в свою очередь, разглядывали его, опасаясь сойти на берег. Наконец, человек не спеша вошёл в воду, взялся за борт лодки и потянул её к берегу. Когда лодка упёрлась килем в песок, человек обернулся и протянул руки. Есения, лишь секунду подумав, спрыгнула с лодки, приняв помощь. Корсаков спрыгнул следом. Всё происходило в молчании. Путники боялись нарушить тишину, а встретивший их, похоже, был неразговорчив. Однако всё же разговор начал он. Когда они вышли на берег, он, не отпуская руки Есении, проговорил низким бархатным голосом:

– Моя обитель!

Есения кивнула в ответ. Человек улыбнулся печально.

– Кто ты? И что это за остров?

– Мне память вверено хранить.

За годом год, за веком век.

И остров этот землёю памяти зовётся.

Здесь всё, что помнится и снится.

А я... я клерк или... секретарь,

А может просто собиратель.

Вы так меня и называйте.

Земное имя я утратил.

Путники вошли в некое подобие ворот. От старости и ветхости камни, составляющие арку ворот, казалось, были готовы вот-вот рухнуть вниз. Корсаков не без опаски прошёл под ними. Но то, что он увидел за воротами, было ещё хуже. Вся местность вокруг больше напоминала свалку. Высоченные и бессмысленные нагромождения разных вещей. Здесь было всё. От плюшевого мишки до целого автомобиля, от запылённого ветхого ватного одеяла, до золотого "Оскара".

Собиратель вёл их меж этих нелепых куч. То и дело с вершины какого-нибудь "айсберга" скатывалась вещица. Потёртый кошелёк или покрытый царапинами резиновый мячик. Собиратель поднимал беглеца и возвращал его к конкретной куче, никогда не путая и не высказывая при этом ни неудовольствия, ни интереса. Было понятно, что занимается он этим многие годы, а может быть века.

– Что это?
– спросил Корсаков.
– Что это за хлам?

– Здесь всё, что в вашей памяти.

Всё то, что помните, что чтите.

Любимый мяч и кошелёк,

Автомобиль, в котором ехал на свиданье.

Кроме того, все песни, звуки и слова,

Что в памяти как штопор открывают

Бутыль заплесневелую былого.

Собиратель остановился возле одной кучи, разглядывая её содержимое.

– Немыслимо, как много здесь скопилось.

Я сам не в силах подсчитать.

И смысла в этом нет.

Я иногда, когда уж больше места нет

Гружу в повозку часть и в море.
– Собиратель усмехнулся.

Иначе здесь и не пройти.

Нет кары большей, чем печаль.

Позвольте ж мне задать вопрос и вам!

Что души ваши завело сюда?

Чем вы насытиться явились или вспомнить?

Коли вы с целью здесь, быстрее мы найдём

Среди всего, что нужно вам.

Корсаков переглянулись с Есенией. Корсаков пожал плечами. Собиратель, увидев их реакцию, угрюмо сдвинул брови.

– Вот так всегда!

Приходят, до конца не понимая,

Зачем. И ищут в этих дебрях неизвестность.

Хоть что-то, что притягивало б глаз.