Чтение онлайн

Снова вихрь несёт...

Свадьба. Есения в белом платье. Гости кричат: "Горько!" Улыбающийся жених с бутылкой шампанского. Свидетель - молодой Логинов целует взасос отбивающуюся свидетельницу. Это Марина. Лестница. Молодые бегут оглядываясь и смеясь. Улица. Ночь. Белая "Волга" с шариками. "Прошу!" Есения падает со смехом на сиденье. Дверь хлопает. На крыльце гости. Логинов, Марина. "А букет?" Через окно отъезжающей машины летит букетик, разваливаясь на лету, падает на асфальт.

Бездонная воронка...

Коридор университета. Студенты с конспектами, с книгами. На скамейках, на партах, на корточках. Дверь открывается. Молодой Лясин. "Сдал?" Кивает, снимает наушник с передатчиком, отдает молодому Корсакову. "Профессор лопух, приём!" Корсакову страшно. Он входит в аудиторию. Профессор вовсе не лопух. "Берите билет!" Корсаков садится подальше. В ушах голос Лясина: "Какой билет? Отправь записку через Аньку!" Профессор смотрит. Заметил? Корсаков выдёргивает из уха наушник. "Передай записку..." Корсаков вырубает приёмник. "Сам сдам!"

Воронка затягивает...

Кабинет. Кожаные кресла. Лысый человек за столом. Бумаги на столе. Перед столом Есения и Шамилов. А ещё Логинов и Марина. "Поздравляю!" Логинов жмёт руку Шамилову: "Теперь мы - фирма!" Шампанское. Есения улыбается, берёт бумагу и рассматривает договор. "Закрытое Акционерное общество "Ламанш"...основная деятельность - продажа легковых автомобилей... президент - Шамилов Сергей Юрьевич...".

Безудержное кружение...

Городской загс. Четыре человека. Корсаков, Оля, Аркаша и ...ещё одна девушка, кажется Ира, а может быть Наташа. "Ваша очередь" Вальс Мендельсона. "...Согласны ли вы..." Корсаков натягивает Оле медное колечко. Поцелуй.

Острые иглы вихря вонзаются в плоть...

Гостиничный номер. На столике бутылка Шампанского, два бокала пустые и коробка конфет открытая, но все конфеты на месте. Два тела сплетаются на белых простынях. Это Есения и Антон.

Ветер становится виден...

Редакция. Редактор Бражник за столом. "Ваш кабинет последний слева. Поздравляю! Работать у нас большая честь", секретарша улыбается: "Поздравляю!", все улыбаются: "Поздравляю!"

Ветер - раскалённая сталь...

Пустое фойе, пустая гулкая лестница, пустая приёмная, кабинет. За столом сидит человек, нелепо свесив на бок голову. На груди красное пятно. Есения входит и вскрикивает, зажимает рот рукой, съезжает по стенке вниз. Входит Логинов. Запыхался. "Всё-таки Антон его убил,... уходи...!" Пустая приёмная, пустая лестница, комната охраны. Телевизоры. На экране Антон с револьвером в руке. Есения достаёт кассету и бежит к выходу.

Сталь испаряется...

Чердак художника. Андрей рисует закат. Есения склонилась возле рам и прячет кассету в углубление в раме. Лёгкий щелчок. Тайник закрывается. "Ничего не получается. Она мёртвая!" Андрей кричит и бегает по комнате. Есения хватает его за руки. В руке у Андрея нож, художник бросается к картине, Есения закрывает картину собой. Андрей падает. У него начинается приступ эпилепсии. Пена изо рта. Несвязные звуки. Есения бросается к нему, потом за дверь, кричит: "Помогите!" Стучит в двери. Бежит по лестнице вниз. Улица. Ночь. Две фары летят навстречу. Удар и темнота.

Темнота.

28. Потеря памяти

Темнота расплывалась и таяла, как чернила в банке с водой. Причудливыми каракатицами распускала щупальца, и щупальца эти умирали. Из темноты возникли звуки. Сначала далёкие и глухие, эхом раскатывающиеся из уха в ухо.

– От-от-от-крой-крой-крой-те-те-те гла-гла-гла-за-за-за!

И ещё много других звуков, описать которые Корсаков и впоследствии бы не смог. Целый океан звуков плескался в его голове.

Вслед за звуками пришли и ощущения. Ощущения эти были мерзкими, как слизни. Запахи тошнотворными, прикосновения противно влажными. Корсакова передёрнуло.

Свет.

Корсаков открыл глаза, но тут же сощурился.

– Он открыл глаза!
– женский голос, кажется знакомый.

– Приходит в себя, - облегчённо вздохнул голос Сиволапова.

– Пульс стабильный, в норме.

Корсаков вновь открыл глаза, прикрываясь одновременно от света ладонью. Это яркая лампа во весь свой десяток глаз светила на него. Корсаков лежал на больничной кушетке в комнате с кафельными стенами. Корсаков узнал процедурный кабинет. Вокруг него стояли, улыбаясь, люди в белых халатах. Слева - Сиволапов, справа - две женщины, одна кудрявая, а вторая просто молодая.

– Как вы себя чувствуете?
– поинтересовался Сиволапов.

– Могло быть и лучше!
– просипел Корсаков, едва узнавая свой голос.

– А могло быть и хуже!
– обрадовала кудрявая.

– Спасибо!

– Не за что!

Корсаков, опершись на руку, приподнялся.

– Где я?

– Где и положено. В больнице.

– Почему положено?
– Корсаков встряхнул головой.
– Ах, да! Я ведь и ехал в больницу, но, кажется, заснул.

– Откуда ехали?

– Мы...неважно!

– Арсений Павлович, - нежно взяв Корсакова за плечо, проговорил Сиволапов, - вы ниоткуда не ехали. Вы помещены в отделение нашей больницы и находитесь на излечении.

Корсаков поглядел на врача в недоумении.

– Хотелось бы предложить вам отдохнуть, но боюсь, спать вам сейчас не придётся. Пришлось вколоть вам... хорошее лекарство. Но Валечка сейчас проводит вас в вашу палату и посидит с вами. Поговорит. Хорошо?

Корсаков тем временем оглядел себя с головы до ног и обнаружил, что одет он в больничную пижаму, ноги голые, а тапочки стоят возле кушетки, что, по-видимому, должно было означать, что сюда он пришёл своим ходом.

– А где моя одежда?

– Не беспокойтесь! Она в гардеробе.

– Можно мне принести её? Мне нужно спешить.
– Корсаков сполз с кушетки и влез ногами в тапочки.
– Я только возьму кое-что из своей палаты.

– Ну, что вы! Куда вы собрались на ночь глядя?
– проявила инициативу кудрявая Валечка, и с неженской силою ухватила Корсакова за талию, увлекая к дверям.
– Сейчас пойдём в палату, почитаем что-нибудь, поговорим.

– Ничего не понимаю!
– стал выдираться Корсаков из цепких объятий медсестры.
– Что значит, почитаем! Я же говорю, мне нужно спешить.
– И, уже обернувшись к Сиволапову, сказал:

– Мне нужно срочно идти.

– Арсений Павлович!
– скрестив руки на груди, сказал Сиволапов.
– Правила больничного распорядка для всех одинаковые. А срочно вам идти, на самом деле, не нужно никуда, это вам просто приснилось, что вам нужно куда-то идти. Ведь так?

– Что за чушь!
– неуверенно возмутился Корсаков.
– Вы что, меня за идиота принимаете?

Сиволапов знаком показал женщинам выйти. И когда дверь за ними закрылась, предложил Корсакову сесть, и сел сам.