Чтение онлайн

Будто он получил то, чего жаждал всю свою жизнь. Словно раскрылась какая-то его страшная тайна, которой он все время боялся, и оказалось, что это никого не волнует. Что ж, примерно так и было. Фенрис всегда считал лириумные способности чем-то жутким и отвратительным - что хорошего может быть в способности засовывать руку в чью-то грудь? Но Айнон, как обычно, сделал это… еще более безумным. Он тихо, обессиленно застонал.

На затылок мягко легла ладонь, Айнон успокаивающе перебирал его волосы, дыша глубоко и размеренно, и, судя по отсутствию мурлыкающих нот, он тоже был не в состоянии ни на что большее. Его окутывало тепло и забота. Уют. Дом и семья, принятие: все, чего он когда-либо желал, было у него прямо сейчас, в руках, что прижимали его и успокаивали. Он прикрыл глаза, позволяя себе раствориться в безграничном чувстве защищенности и счастья.

Пару минут он с наслаждением вслушивался в безмятежный ритм бьющегося сердца и ровное дыхание Айона. Внезапно стало холодно, и Фенрис вздрогнул. Воспоминания о том, что они делали до этого, нахлынули на него с пугающей ясностью. Фенрис скатился с Айнона и напряженно выпрямился, обеспокоенно вглядываясь в расслабленные черты мужчины.

– Ты в порядке?
– пальцы осторожно скользнули по груди, где уверенно билось сердце.
– Я не хотел быть грубым, - тихо заметил он.

Айнон в ответ слабо улыбнулся и простонал что-то отдаленно похожее на “ты мой бог”.

– Ты и впрямь сумасшедший, - тихим изумленным голосом изрек Фенрис. Пару мгновений он настороженно рассматривал его, а затем откинулся на подушку и со стоном прикрыл глаза сгибом руки.- А я вряд ли когда либо еще смогу спокойно засунуть в кого-нибудь руку.

Айнон рядом весело фыркнул.

– Я уже давно не могу спокойно смотреть, как ты засовываешь руку.

Фенрис хныкающе застонал, вспоминая подробности.

– Я теперь даже думать об этом не смогу…

Айнон радостно захихикал. И Фенрис отстраненно отметил, что мужчина слишком много времени проводит в компании Варрика, раз уже хихикает с его интонацией. Внезапно он вспомнил о своих словах и испуганно сел.

– Прости. То, что я сказал…

– Мы - два идиота, забудь, - Айнон лениво взмахнул рукой и тепло глянул на него.
– Хотя возможно, кое-что должно быть сказано вслух, например, что за все время свободы я… - он запнулся, аккуратно подбирая слова, - подпустил к себе лишь двоих, ты видел их всех, но мне нет дела ни до кого, кроме тебя, - мужчина вздохнул.
– Я помешан на тебе. И да, я ревную к Изабелле, Хоук и придурку Себастьяну, будь он неладен.

Фенрис изумленно вскинул брови - Себастьян? Он недоверчиво встряхнул головой, Фенрис никак не мог представить, как вообще кого-то можно ревновать к Себастьяну. Он вздохнул.

– Изабелла, - Айнон бросил на него проницательный взгляд, говорящий, что он и так это знал. Фенрис склонил голову, пряча лицо за волосами, а затем поднял ее, внимательно глядя на мужчину.
– До встречи с тобой я и не думал, что мне кто-то нужен, или что я… кого-то хочу, - он привычно чуть прикусил губу, и Айнон легко провел по ней большим пальцам, освобождая из плена зубов.
– И, Аи, я не против… принадлежать тебе.

– Я уже принадлежу тебе, Волчок, - Айнон перекатился на него, опрокидывая на кровать и подминая под себя.
– Говорят, примирение после ссоры всегда очень жаркое, - он чарующе улыбнулся.

– А что сейчас было?
– Фенрис вопросительно вскинул брови, невольно улыбаясь.

– Это была жаркая ссора, а сейчас будет жаркое примирение.

Айнон наклонился к нему, захватывая зубами нижнюю губу и втягивая в нетерпеливый поцелуй, который ему истово вернули. Фенрис запустил ладонь в его волосы, и в следующий миг они поменялись местами, теперь Айнон был прижат к кровати. Эльф улыбнулся, и мужчина послушно развел бедра, принимая новые правила.

– Теперь будет жарко, - Фенрис лизнул край его уха

– Всегда… будет… ох…

Волчок осторожно прикусил его горло, и все мысли растворились в наслаждении.

========== 87. Шиповник ч.4 ==========

Опять же, это продолжение “I promise” или любой другой подобной главы, однако из-за особенностей текста и чтобы не нарушать атмосферу предыдущей главы, выделено в отдельную часть и носит название личной главы Фенриса.

И да, она убийственно короткая.

_____________________________________________

– Знаешь, я слышал тебя…

Фенрис ласково скользнул ладонью по спутанным волосам Айнона. Спящий мужчина выглядел измученным, впрочем, в последнее время он все чаще так выглядел. Да и их первая настоящая ссора истощила его. Обычно происходящее между ними и руганью было не назвать. Они оба были рабами - это означало, что ты должен молча терпеть все, что тебе не нравится. Так что, когда возникал конфликт, один из них всегда уступал. Или сразу оба. Но в этот раз - Айнон был прав - кое-что должно было быть сказано вслух. Глупая рабская привычка молчать только ранила их.

– И я узнал, что значат те слова. Emma sa’lath. Было довольно сложно вспомнить их…

Он привычно намотал на палец пахнущую полынью и миндалем прядь. В этот раз запах лаванды был сильнее, остро напоминая о событиях, предшествующих сну. По телу прокатилась теплая волна возбуждения, слишком слабая, чтобы вызвать хоть какую-нибудь реакцию. А следом его окутало чувство защищенности и покоя, граничащие с абсурдным счастьем. Кажется, теперь он понимал. Дом не был четырьмя стенами, он был там, где этот мужчина. Фенрис улыбнулся.

– Ты не представляешь, как долго хихикала Мерриль, когда я спросил у нее, как правильно это звучит и что означает…

Иногда его пугали чувства Айнона, иногда его пугал собственный отклик на них. Он буквально чувствовал, как нечто огромное поглощает его. Когда-то центром его мира был Данариус, который диктовал ему, что делать, а в итоге забрал его воспоминания и сломал нечто важное в нем. Сейчас весь его мир сосредоточился вокруг этого мужчины, и его пугала возможность быть сломанным вновь. Он смотрел на Айнона, и иногда ему казалось, что это огромное легко сломает их обоих.

– Во имя Создателя, я думал, она треснет и рассыпется на кусочки. Похоже, эта ненормальная магесса была счастлива.

Он осторожно скользнул пальцами по острой скуле. Айнон изрядно похудел, измотанный последними событиями. Забавно, но он всегда ненавидел прикосновения, когда прикасались к нему, и когда был вынужден касаться он сам. Когда он был рабом, все прикосновения, которые он получал, носили болезненный характер. Хозяин осквернил смысл прикосновений других, а лириумые клейма - его собственных. Теперь же он не мог прекратить прикасаться к Айнону. Иногда ему казалось, что он сойдет с ума, если не сможет почувствовать тепло мужчины. Мысль, что когда-нибудь по какой-нибудь причине он исчезнет из его жизни, заставляла его задыхаться.