Чтение онлайн

– Пора мне в дорогу, - Зевран очаровательно улыбнулся.
– Разве что ты… не против, чтобы мы узнали друг друга получше, Защитница?
– антиванец похабно ухмыльнулся.
– Предупреждаю, я вырос среди шлюх. У меня ловкие пальцы.

Эльф сделал характерное движение пальцами, и Айнон подавил желание врезать ему. Он и правда иногда невыносимо бесил его, впрочем, на этом они и сошлись. Желание убить друг друга всегда было хорошим топливом для страсти. Мариан тем временем намек поняла и вспыхнула, будто рассветные маки.

– Не в этой жизни, - она торопливо вскинула руки.

– А-ах, какая жалость, - Зевран невозмутимо всплеснул руками, будто не ему отказали два раза подряд.
– Как говорят, надо двигаться дальше. Дома меня ждет маленькая война, а времени так мало, - он развернулся.
– Айнон. Мы теперь оба свободны, так что еще увидимся в Антиве, - тевинтерцу достался кивок.
– Дорогая Изабелла, был невероятно рад встретить тебя снова. Ты путешествуешь в изысканной компании, - он поклонился пиратке.

– Это все? Ты уходишь? А как же секс?
– Изабелла деланно изумленно вскинула брови, старательно игнорируя изумленные взгляды друзей.

– Ах, Изабелла, как же я тебя упустил?
– антиванец усмехнулся и всплеснул руками.

– Просто ты дерьмовый ловец, - пиратка подхватила его под локоть и решительно повела из лагеря.
– Хорошо, на другие вещи годишься.

– Любопытные принципы у этой девушки, - Варрик изумленно проводил парочку взглядом.

Хоук тяжело вздохнула, хлопнула себя по щекам, и обернулась к оставшимся.

– Может, выпьем, а?
– она тоскливо их оглядела.

– Если ты решила поныть о своей судьбе, это не ко мне, - Айнон раздраженно махнул рукой.

– Так значит, обувной магазинчик в Верхнем городе?
– Варрик ехидно глянул на него.

Айнон обреченно рассмеялся. Похоже, ему еще долго будут вспоминать эту беседу.

– У тебя милые глаза, Варрик.

– Смотри, Бьянка, кое-кто сегодня спит в одиночестве.

– Ах, меня отлучили от любимой подушки…

Изабелла натянула счастливую улыбку, слушая затихающие голоса друзей, и покрепче прижалась боком к Зеврану, так, что при каждом шаге их бедра терлись друг о друга. Тепло его тела не спасало. Так же, как и обвившая ее талию рука, помогающая идти им в ногу. Она чувствовала себя обманутой и обворованной. Будто у нее отняли самые приятные воспоминания, будто все ее любимые вещи оказались сожжены. Будто… весь ее уютный мир рухнул. Она чувствовала себя как человек, лишившийся надежды.

– И как надолго ты задержалась в Киркволле, моя дорогая?
– Зевран как всегда тепло и игриво улыбнулся.

– Чуть больше семи лет. А что?
– она бросила быстрый взгляд на его удивленное лицо.

– Это так не похоже на тебя, так надолго оставаться в одном месте, - он фыркнул и внезапно многообещающе улыбнулся.
– Неужто ты за эти семь лет так и не завела себе подходящую компанию? Помнится, мы хорошо провели время со Стражем и той милой девчушкой Лелианой.

Ей невольно вспомнился Фенрис и его ласковые руки, осторожно скользящие по ее телу. Внимательный взгляд, с которым он учился у нее доставлять удовольствие. Тепло и заботу, связанные лентой отчаянного одиночества. Он и Зевран - это все равно что осквернить святыню.

– Быть может, в следующий раз, - она чарующе улыбнулась.

– Ты ранила меня в самое сердце, - он хмыкнул.
– Моя прелесть, тебе уже говорили, что у тебя изумительные глаза?

– И снова льстишь? Побереги свой пыл до следующего раза. Сейчас мне нужна компания, чтобы выпить.

– Вот еще один короткий путь.

Воспоминания о Зевране всегда были светлыми, он был ее любовником, он убил ее мужа, и каждый раз, когда их пути пересекались, она чувствовала себя счастливой. Но то, что он и тевинтерский полукровка были вместе, вызывали у нею тошноту и мерзкую горечь. Как? Как такое могло произойти? Все, что было ей дорого, оказалось осквернено его мерзким прикосновением. Его присутствие отбирало все счастье ее воспоминаний.

Она не могла больше коснуться Зеврана, не представляя, что с ним был тевинтерец. Она не могла больше надеяться на будущее с Фенрисом, не вспоминая жгучей ревности в его глазах. Чего еще, что было ей дорого, коснулся полукровка? Она чувствовала, что вот-вот заплачет.

– Значит, идут человек, эльф и гном по тропинке вдоль реки, - Зевран качнулся, пихая ее бедром и вырывая из переживаний.
– И остановились отлить. Потом человек достал мыло и стал руки мыть. “Мы, - говорит – люди, привыкли к чистоте и гигиене”. Эльф сорвал несколько листочков и руки вытер. Говорит: “Мы, эльфы, поступаем, как велят обычаи и пользуемся тем, что нам дарит природа”. А гном спокойно застегнул штаны и пошёл себе дальше. И говорит этим двум: “А наши предки научили нас, гномов, не писать на руки!”.

– Ох… - она удивленно заморгала. Всхлип заглушил смешок.

– Знаю, знаю, - Зевран самодовольно закатил глаза.
– Я ужасен, и от этого мне грустно, - он состроил жалобное лицо и грустные глаза.
– Можно прижаться к твоей груди? Я хочу поплакать.

Она невольно рассмеялась, душа всхлипы.

– А вот еще один…

Ей стоило понять чуть раньше, что все бесполезно. Но она смотрела, как Фенрис убивается над полудохлым полукровкой, и думала, что это привычка. Просто привычка. Удобно, когда рядом второй тевинтерец, который так же ненавидит магов, говорит на том же языке и имеет такое же прошлое. Удобно, как Варрик, который хоть и недолюбливал ее, но был похожим, с ним можно было шутить, подкалывать Хоук, соревноваться в воровстве, плутовстве и мастерстве. Просто удобная привычка.

Она смотрела и думала, что наверняка он стал бы точно так же убиваться и над ней, не желая терять. Ведь она тоже удобная. Она всегда рядом, она никогда не требовала невозможного или изменений. Она принимала его и делилась собой.

Но правда была в том, что он никогда не был против делить ее с кем-нибудь.

Она думала, что он был просто привычкой, что Фенрис точно так же бы не хотел потерять ее, но привычкой была она.

“Это будет затруднительно”.

Она думала, что никакие слова ее уже не ранят. Но эти, произнесенные яростно и не ей, вонзились в грудь будто тупой, раскаленный прут. Он никогда не ревновал ее, но этого жалкого полукровку, такого же грязного, как и она…

“Ты уверен, что хочешь попытать счастья?”.

Угроза и ревность. Яростные и искренние, как и всякое настоящее чувство. К глазам вновь подступили слезы. А еще ее любимый антиванец. Она была шлюхой, Рыжая даже говорила, что дешевой шлюхой. Но секс с тем, кто был с тевинтерским ублюдком, казался ей ужасным. Ее тошнило от одной только мысли об этом. Она закусила губу.

– Я ненавижу его.

– Кого?
– Зевран удивленно поднял брови.

– Айнона.

Он беззаботно хихикнул.

– Его все ненавидят, любовь моя. Когда он открывает рот, это все равно что попасть в яму со змеями, - убийца взмахнул рукой и наклонился к ней, будто делился какой-то тайной.
– Однажды я даже столкнул его со стены.

Изабелла качнулась и прижалась к Зеврану плотней. Вспомнился мертвый Луис с наглой ухмылкой и перерезанным горлом. И то чувство свободы, что она испытала. И чистоты, будто с нее смыли слой грязи.

– Ты убьешь его?
– она капризно надула губы.

– А ты бы этого хотела?