Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
«В. Чернышев отдал мне распоряжение принять документацию от партизанских бригад и отрядов области»{155}.
Оценивая самоотверженный ратный вклад А. Бельского в победу над нацизмом и в целях восстановления исторической справедливости, считаем необходимым поднять вопрос о присвоении ему, одному из первых партизанских руководителей, спасшему более 1230 человеческих жизней и удостоенного лишь медали «Партизану Великой Отечественной войны», звания Героя Беларуси, увы, уже посмертно — он скончался в США в 1987 г.
Новогрудский округ Армии Крайовой [29]
10 июня 1943 г. Пономаренко, прежде чем пойти на силовое подчинение аковских формирований обкому партии, докладывал Сталину:
«Секретарь Барановичского подпольного областного комитета КП(б)Б т. Чернышев радиограммой сообщает: «В последнее время оживилась деятельность польских организаций. В ряде мест продолжается мобилизация поляков.
В Столбцовском районе появился отряд поручика Милошевского численностью свыше 300 человек, базируется в Кульском лесу. Цель — борьба за Польшу. Милошевский заявил: против партизан сейчас воевать не будем. Пополнение польских организаций идет быстро… их позиция — не активная борьба с партизанами, а только путем провокаций».
Прошу дать указание, какое должно быть наше отношение к этим формированиям» {156} .
Как показали дальнейшие события, беспокойство Пономаренко было не беспричинным. Ситуация в области накалялась: самый крупный легион Милошевского предъявил командиру партизанского отряда им. С. М. Кирова, действующего в Новогрудском районе, ультиматум:
«Советские партизанские отряды считаются оккупационными отрядами и должны покинуть Западную Белоруссию, иначе вас ожидает плохая судьба»{157}.
Указания из Москвы были решительные: польские формирования разлагать изнутри с помощью агентуры из «надежных» поляков, командный состав уничтожать. И люди Пономаренко приступили к ликвидации польских офицеров, продолжая дело, начатое еще в Катыни. О том, как это происходило, рассмотрим на примере 331-го батальона АК им. Т. Костюшко, который дислоцировался в Налибокской пуще.
Отметим сразу: отношения между поляками-аковцами и советскими партизанами вначале были дружеские. Они вместе сражались с гитлеровцами во время блокады Налибокской пущи в июле — августе 1943 г. (операция «Герман»). На совместном совещании руководства польских и советских партизан были определены участки обороны, способы действий. В оперативном отношении отряд К. Милошевского, например, подчинялся полковнику Г. Сидорку («Дубову»). Аковцы прикрывали главный тракт, который шел из Минска на Новогрудок через Ивенец, Налибоки, Кромань. Северные и южные направления пущи защищали советские партизаны. Уже с первых дней боев аковцы нанесли значительный урон гитлеровским войскам. В одной из организованных засад было убито 3 немецких солдата, выведен из строя танк, несколько автомашин. В следующие дни во время арьергардных боев защитники пущи понесли тяжелые потери и вынуждены были отступить. После того как кольцо окружения стало сжиматься, партизаны, разбившись на небольшие группы, попытались просочиться через него. Нормальные отношения, которые сложились между отрядом К. Милошевского и советскими партизанами, продолжались, как видно из документов и после блокады{158}.
Однако постепенно отношения начинают портиться. Осенью в батальон АК им. Т. Костюшко прибыла группа хорошо подготовленных офицеров-парашютистов из Лондона. Среди них были Адольф Пильх («Гура»), Лех Рыдзевский («Гром»), Езехель Лось («Иква»), Юлиан Бобровницкий («Клин») и др. Командиром батальона стал подпоручик А. Пильх. В ноябре его заменил майор В. Пелка, направленный Главным командованием АК из Варшавы. А. Пильх стал его заместителем. Организатор батальона Каспер Милошевский, которого хорошо знали советские партизаны, стал заместителем командира по связям с советским сопротивлением.
Все эти перемещения и особенно появление в пуще эмиссаров из Лондона и Варшавы не остались без внимания полковника Д. Армянинова, о чем он незамедлительно доложил В. Чернышеву. В это время увеличивается число вооруженных столкновений между аковцами и партизанами. Первые выступали в роли «защитников» польского населения от «большевистско-жидовских банд», вторые считали себя хозяевами на советской территории. 18 ноября 1943 г. польским подразделением уланов под командованием З. Нуркевича («Ночь») в д. Дубники Ивенецкого района были разоружены и расстреляны 10 партизан из еврейского отряда № 106 под командованием Ш. Зорина [30] , которые приехали сюда проводить заготовку продуктов.
Барановичский обком партии и Ивенецкий межрайцентр стремились подчинить себе польский батальон АК, а также парализовать всю польскую конспиративную сеть в Ивенце, Ракове, Столбцах и других населенных пунктах Барановичской и Виленской областей. В выполнении этой задачи большую помощь чекистам оказал задержанный партизанами весной 1943 г. член польской подпольной организации офицер АК Адам Свенторжецкий. Он, сломавшись на допросах, выдал подробные данные о структуре и составе конспиративной сети, ее целях и задачах, о печатных изданиях, руководителях организации, о ее связях с центрами в Вильно и Варшаве. Согласно показаниям А. Свенторжецкого, руководители организации рассчитывали на разгром немцев и одновременно на ослабление Красной Армии. Они надеялись, что в подходящий момент удастся перегородить путь Красной Армии и не дать ей вновь занять Западную Украину и Западную Беларусь{159}.
В докладной записке В. Чернышева на имя П. Пономаренко говорилось:
«Свенторжецкий нами использован для специальной работы и дает положительные результаты по разложению польских формирований, а также ценные сведения о поляках. Спецгруппа Свенторжецкого [31] уничтожила ряд агентов польской контрреволюционной организации».
Далее в докладной сообщалось:
«нами арестован руководитель подпольной организации Воложинского уезда Т. А. Корсак, с которым ранее был связан Свенторжецкий. Корсак был взят нами под видом ареста немецкой жандармерией. Следствие продолжаем вести. Корсака возможно использовать в дальнейшей работе» {160} .
Но Корсак, пройдя через жесточайшие пытки, отказался дать подписку о сотрудничестве начальнику Особого отдела бригады им. В. Чкалова Д. Зухбе и в октябре 1943 г. был расстрелян.
10 октября 1943 г. уполномоченный ЦК КП(б)Б и БШПД по Ивенецкому межрайцентру Г. Сидорок («Дубов») в сопровождении своего начальника штаба майора Р. Василевича и охраны из 12 человек прибыл на базу польского батальона АК, которая находилась недалеко от д. Кромань в урочище Прудичи — Млынок Налибокской пущи. По его требованию был собран личный состав батальона для беседы. Полковник Г. Сидорок призвал аковцев к совместной борьбе с оккупантами в составе Ивенецкого партизанского соединения и поставил перед ними боевые задачи. Но, как позднее вспоминал А. Пильх, это пропагандистское выступление не нашло поддержки у присутствующих{161}.
12 октября Г. Сидорок и Р. Василевич подготовили следующий приказ:
«1. Сего числа польский национальный отряд им. Т. Костюшко в боевом и национальном отношении подчиняю командованию соединения и ввожу в состав соединения как боевую партизанскую единицу.
Подтверждаю задачи, поставленные мною отряду 10.Х.43 г.:
а) вести повседневную разведку немецких войск, установить численность гарнизонов, нумерацию частей, передвигающихся по железным и шоссейным дорогам. Разведывательные данные предоставлять один раз в декаду, особо важные немедленно;
б) до конца октября спустить под откос не менее 3-х вражеских эшелонов;
в) …уничтожить не менее 15 автомашин;
г) …уничтожить не менее 15 км телефонно-телеграфной связи;
д) разложить или уничтожить не менее 3-х полицейских участков.
3. Район действия отряда Столпецкий, где разрешаю проведение хозяйственных операций. Диверсионно-подрывную работу проводить на железнодорожной магистрали Минск — Барановичи, Минск — Молодечно»{162}.
Однако командование батальона, проигнорировав «процентовку» советского полковника, отказалось выполнить этот приказ и продолжало подчиняться штабу Новогрудского военного округа в г. Лида.
В то же время аковцы не хотели открыто вступать в конфликт с советскими партизанами, сохраняя видимость своей лояльности и поддерживая с ними информационную связь. Таким образом, с одной и другой стороны велась двойная игра: жертвы и будущие убийцы пожимали друг другу руки. Комбат В. Пелка 18 октября 1943 г. направил в штаб Новогрудского округа следующую информацию: