Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
Арестованные польские офицеры Вацлав Пелка («Вацлав»), Каспер Милошевский («Левальд»), Юлиан Бобровницкий («Клин»), Валентин Пархимович («Вальдан»), Здислав Кахутницкий («Иква», «Гром») [34] , Матей Ржевутский («Затор»), Сергей Гаворка («Витольд»), Фадей Мигач («Мита») и Владислав Скроский (командир взвода, адъютант командира батальона. — А. Т.) были обвинены в разоружении и убийствах советских партизан и в других преступлениях против Советской власти (за убийство белорусского населения советские партизаны не судили).
«Выше поименованные обвиняемые, — говорится в заключении комиссии, которая была создана для проведения следствия, — на допросах отрицали свою виновность в предъявленных им обвинениях, однако материалами предварительного следствия, документами, изъятыми в штабе батальона № 331, а также частичными их собственными признаниями они полностью изобличаются в контрреволюционно-националистической деятельности, направленной против Советской власти и на восстановление бывшего польского государственного строя в его границах до 1939 года»{178}.
Всех их приговорили к расстрелу. Но В. Пелка, К. Милошевский, Ю. Бобровницкий, Л. Рыдзевский, Е. Лось не были казнены, а по приказу П. Пономаренко в конце 1943 г. спецрейсом, прибывшим из Москвы, этапированы на Лубянку [35] .
Тем временем бывшие аковцы, поняв, куда они попали и что их ожидает, начали покидать советские отряды, при этом с оружием. 7 декабря Г. Сидорок в своем приказе № 49 констатировал факты дезертирства бывших аковцев и запретил давать оружие тем, кто еще остался, потребовав не посылать их на «все виды операций». Начальникам Особых отделов бригад и отрядов поручалось провести детальную проверку всех бывших аковцев и «отъявленных сволочей расстрелять, а из числа проверенных и преданных нам поляков подобрать агентуру» {179} .
Подпольный обком особенно волновал вопрос о неудавшемся разоружении 1 декабря 1943 г. польских отрядов во главе с А. Пильхом и З. Нуркевичем. На базе их был возрожден 331-й батальон АК под командованием подпоручика А. Пильха («Гура»).
В. Чернышева также насторожили контакты руководства АК с нацистами. Советская разведка знала, что немцы, стремясь активизировать местные силы в борьбе с чернышевцами, с конца 1943 г. стали использовать конфликт АК с партизанами.
«Запись беседы с командиром польского легиона в районе Ивенец старшим лейтенантом Гурой, состоявшейся 4.02.1944 г. в г. Столбцы в квартире руководителя ЦТО [36] Нойбюргера.
Присутствовали: обер-лейтенант Альбрехт, майор Бодевиг, лейтенант Штайгер, как переводчик, польский ст. лейтенант Гура, два польских лейтенанта и Нойбюргер, тоже как переводчик.
Польский ст. лейтенант Гура сообщил:
Моя штаб-квартира располагается в дер. Старжинки, 3 км юго-восточнее Ивенца. Численность моего легиона в настоящее время составляет 8 офицеров и 300 рядовых, из них 100 чел. кавалеристов. Из оружия я располагаю: 270 винтовок (35 голландских, 30 немецких, остальные русские), 14 пулеметов (1 французский, 13 русских), 17 автоматов (2 немецких, 15 русских), 15000 патронов.
От СД я получил 18000 патронов, 28.12.1943 я имел беседу с штандартенфюрером СД из Минска (фамилию не знаю). Последний направил мне боеприпасы и отдал распоряжение о снабжении меня продовольствием жандармерии в Ивенце.
Со своими людьми я охраняю следующие районы: от линии Ивенец — Раков примерно 15 км на север и на юг до р. Сулла: 64-4, 64-2, 65-8. На востоке мой район ограничивается бывшей польско-советской границей, на западе — Налибокской пущей. И мне известно о существовании еще трех польских легионов. В частности в Вильно, Ошмянах и Лиде.
О советских бандах могу сообщить следующее (см. приложение). Я предлагаю немецкому вермахту: мне по силам довести численность моего легиона до 1000 чел. Из них я могу часть сделать кавалеристами. Я хотел бы предоставить свой легион в распоряжение германского вермахта для борьбы с советскими бандами. Я предлагаю для охраны семей в районе моей мобилизации примерно 500 чел. оставить в районе Ивенца. С остальными 500 чел. я готов участвовать в активной борьбе с советскими бандами.
Из вооружения мне необходимы карабины, автоматы, в особенности из тяжелого оружия минометы калибра 50 мм, а если возможно, то и легкие противотанковые орудия. Кроме того, мне срочно необходимы ракетницы, патроны и ручные гранаты. Я в состоянии обучить моих людей владению всеми видами оружия. Из обмундирования желательно получить сапоги или ботинки и брюки. Я предлагаю сохранить моим людям польскую форму. Кроме того, я ощущаю недостаток в перевязочном материале, картах и компасах.
В районе теперешнего действия не имею телефонной связи, так как линия связи постоянно разрушается. Для работы на рации у меня нет кандидатов на радистов.
На всякий случай прошу известить меня через г-на Нойбюргера, руководителя ЦТО в Столбцах. Мне стало известно, что в Барановичах и окрестностях служащие моего легиона арестованы службами белорусского СД. Проведены эти аресты по приказу СД или белорусская СД [37] по своей инициативе старается подорвать мой легион, мне не известно. Но кажется, что скорее всего последнее. Эта мера действует на моих людей угнетающе. Я прошу прекратить эти аресты.
ПРИЛОЖЕНИЕ:
Касается: беседы с руководителем польского легиона ст. лейтенантом Гурой. О распределении большевистских бандитских групп в районе действия польского легиона ст. лейтенант Гура сообщил следующее:
Командующим Барановичской зоной является генерал-майор Платон (псевдоним В. Е. Чернышева. — А. Т.), находящийся в бригаде имени Чкалова. Бригада Чкалова насчитывает примерно 1000 чел. и располагается северо-западнее Ивенца. Командиром соединения советских партизанских бригад для Ивенецко-Налибокской зоны является политрук Дубов (советская фамилия Сидорок), бывший секретарь большевистской партии. Начальником штаба является майор Василевич, находящийся в бригаде им. Сталина. Командиром бригады им. Сталина является полковник Гулевич, начальником штаба — полковник Карпов. Бригада насчитывает свыше 1500 чел. и располагается недалеко от Налибок.
Бригада «1 Мая» насчитывает примерно 1500 чел. и действует в районе Барановичи — Новогрудок — Слоним. Командир не известен.
Бригадой «Жукова» командует капитан Москалев. Комиссаром назначен Прокофьев. Сфера деятельности бригады простирается в район восточнее и юго-восточнее линии Деревно — Рубежевичи.
В районе Налибок располагаются две еврейские банды, в частности банда Зорина численностью в 600 чел., из которых примерно 150 чел. способны носить оружие, и банда Бельского численностью примерно в 450 чел., из которых примерно 150 чел. боеспособны.
В том же районе располагается бригада «Суворова», насчитывающая примерно 500 чел. и пополняющаяся дальше. В районе Волмы располагаются две партизанские группы, в частности бригада «Щорса» численностью в 1000 чел. и специальная бригада под командованием Морозова, выполняющая специальные задания и полицейские задачи внутрибандитской деятельности. Банда очень активна.
ДАЛЕЕ СТ. ЛЕЙТЕНАНТ ГУРА СООБЩИЛ СЛЕДУЮЩЕЕ:
В январе месяце от жителей дер. Дудка (южнее Ивенца) легион узнал, что там находится партизан. Речь шла о начальнике разведки генерал-майора Платона. Легион окружил дом, где находился партизан, и расстрелял начальника разведки […]
Убитый имел при себе записи о СД в Барановичах. Среди прочих указывалась фамилия начальника СД в Барановичах, численность личного состава, вооружения. Из записей стала известна фамилия партизанского агента СД в Барановичах и, кроме того, сделана пометка, что белорусская СД в Барановичах при благоприятном случае перейдет к бандитам. В ходе допросов гражданских лиц было установлено, что начальник разведки за день до этого встречался со служащим белорусской СД в Барановичах, который, видимо, и передал ему эти сведения. Легион все это довел до сведения жандармерии в Ивенце, которая, однако, заявила, что не может арестовать этого служащего СД, а только наблюдать за ним.
Для популяризации польского легиона в пропагандистском отношении необходим пропагандистский материал на польском языке и пишущая машинка с польским шрифтом.
Подписал Штайгерт, лейтенант и адъютант» {180} .
Первым из офицеров АК, кто «заключил перемирие» с нацистами, стал А. Пильх. Известна точная дата: 9.12.1943 г. Батальон А. Пильха, получив от фашистов оружие и обмундирование, разместился в радиусе 3–6 километров вокруг Ивенца в деревнях Старынки, Гилики, Шакути, Камень и превратился в небезопасную для партизан В. Чернышева силу.
Много десятилетий спустя, уже после Второй мировой войны, польские историки станут утверждать, что контакты офицеров АК с нацистами — самодеятельность на местах. И как аргумент будут ссылаться на телеграмму Верховного Главнокомандующего от 17 января 1944 г.:
«Оружие у немцев надлежит добывать (силой), но не принимать от них в качестве дара. Ожидаем доклада, кто виноват и какое понес наказание…»{181}
Доклады шли и в Варшаву и в Лондон. Тем не менее оружие у нацистов поляки продолжали брать и дальше. Вторым офицером АК, после А. Пильха, кто пошел на сотрудничество с германскими спецслужбами, был командир Наднеманского соединения АК подпоручик Юзеф Свида («Лех»). Польский офицер подписал «мировую» в г. Лида, после чего на протяжение января — марта 1944 г. получил 5 обозов с оружием.
Оба офицера — А. Пильх и Ю. Свида, «действовали с одобрения командующего округом»{182}. Сам К. Готтберг, выступая 1 марта 1944 г. на конференции в Министерстве восточных областей, не скрывая немецко-польских контактов, сообщил: «четыре недели назад перешли на нашу сторону три польских отряда и вначале хорошо воевали»{183}. Резонно также предположить, что в результате сотрудничества АК с нацистами наметились серьезные проблемы в проведении мобилизации в Белорусскую краевую оборону. Особенно на территории округа Лида, районов Узда, Ивенец, Воложин, Браслав, Мядел, Козловщина и части Деречинского района»{184}.
С приближением Красной Армии к границам Беларуси польское эмигрантское правительство разработало план операции «Буря», военные и политические цели которого излагались в «Правительственной инструкции для страны» от 27 октября 1943 г. Перед АК ставилась задача по мере отступления немецких войск овладеть освобожденными районами, чтобы советские войска заставали там уже сформированные аппараты власти, подчиненные эмигрантскому правительству. В операции предполагалось задействовать солдат и офицеров Новогрудского военного округа АК. Это оказалось последней каплей, переполнившей чашу терпения Сталина. Машина ликвидации была запущена.
9 декабря 1943 г. В. Чернышев направил приказ командирам партизанских бригад им. Жукова, им. Дзержинского, им. Сталина, им. Щорса, им. Фрунзе, Особому казацкому отряду:
«Банда белополяков под руководством Нуркевича, оставшись неразоруженной и действующая в районах деревень Шляшинщина, Курочки, Куль, под Волмой, Раковом, маентак (имение) Литва, Дудки (Ивенецкого района. — А. Т.) производит убийства и разоружение мелких групп наших партизан. Теперь стало известно, что Нуркевич — агент гестапо… Немцы заявили Нуркевичу — «веди борьбу с партизанами, а вас, польскую группу, трогать не будем…».
Приказываю вам силами ваших отрядов войти в указанные районы и во что бы то ни стало уничтожить белопольскую гитлеровскую банду.
Бригадам Щорса, Сталина, с привлечением бригады Морозова организовать проческу районов Ракова, Волмы.
Бригадам Жукова, Джержинского, Фрунзе и Казачьему отряду провести проческу районов Рубежевичей, Ивенец и под Волму.
Запретить передвигаться партизанам мелкими группами.
Операцию по организации разведки и уничтожению польско-немецкой группы начать немедленно по получению настоящего приказания»{185}.
11 декабря В. Чернышев направил письмо секретарям Ивенецкого и Воложинского подпольных райкомов партии Г. Сидорку и С. Кузнецову. В нем предлагалось провести ряд мероприятий среди бывших аковцев, которые находились в советских бригадах: провести собрания и беседы с ними и с местным населением «по разоблачению вражеской деятельности банды Нуркевича, создать мнение, что в ней находятся самые гнусные враги и агенты гестапо». Далее предполагалось задокументировать все факты, «изобличающие руководителей польского отряда», составить ряд документов в виде обвинительных актов, протоколов, обращений с подписями бывших аковцев, желательно на польском языке «написанных собственноручно, но проверенных Вами». Все эти документы необходимо было своевременно предоставить в обком партии{186}.
Междоусобная борьба советских партизан и их бывших польских «союзников» усиливалась с каждым днем. Партизаны отряда им. Кузнецова бригады им. Чкалова в декабре 1943 г. в д. Баровиковщина Ивенецкого района захватили и расстреляли трех аковцев{187}. Аковцы, в свою очередь, нападали на небольшие группы советских партизан, разоружали и расстреливали их. Например: в декабре 1943 г. на хуторе Толкачевщина они убили 5 партизан, в д. Шпаки Ивенецкого района за связь с партизанами расстреляли семью крестьянина Сенькевича{188}.