Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
Но политика советских госпоставок потерпела полный крах. Это объясняется несколькими причинами: во-первых, в этом не были заинтересованы нацисты, ибо введение партизанской продразверстки сократило бы их доходы (особенно в 1944 г., когда действовал особый налог на нужды вермахта); во-вторых, введению советских повинностей сопротивлялось само население, обложенное поборами вооруженными группировками различных мастей. Сопротивлялось потому, что нацисты хотя бы платили за сданную сельхозпродукцию, что устраивало обе стороны, в то время как партизаны, забирая продовольствие, оставляли лишь расписки. К тому же разоренная деревня, на которую тяжелым бременем легла еще и продовольственная повинность в пользу «народных мстителей», была просто не в состоянии прокормить лесное войско.
План нейтрализации крестьян, противившихся поборам и которые не были в курсе особого статуса «Платона», состоял из следующих пунктов: 1) уничтожить все продовольственные запасы, подготовленные для сдачи оккупационным властям; 2) забрать продовольствие у людей силой и подчистую; 3) расстрелять всех, кто противится большевистскому «госзаказу».
В официальных документах «экономическая» деятельность советских партизан прослеживается достаточно отчетливо:
«…начиная с апреля 1942 г. и до момента эвакуации из округа, — докладывал высшему начальнику барановичский окружной руководитель Вернер, — деятельность банд нанесла большие потери именно сельскохозяйственному сектору, как в сфере материальных ценностей, так и сельскохозяйственной продукции. Цифровые данные этих потерь в настоящий момент нельзя привести, так как нет необходимых документов, однако они выражаются миллионами»{83}.
«В 1942/43 хозяйственном году, — сообщается далее в отчете, — бандитами было уничтожено: зерна — 3517 тонн, картофеля — 1018 тонн, сена — 1793 тонны, соломы — 2950 тонн. За июль-август 1942 г. ими же уничтожено: ржи — 658 тонн, пшеницы — 94 тонны, овса — 132 тонны, ячменя — 128 тонн. Было разрушено: 16 имений и 24 амбара. Похищено: 120 свиней, 139 лошадей и 26 коров»{84}.
Дошло до того, сообщал Вернер, что сельскохозяйственная организация вследствие бандитской деятельности «не может эксплуатировать 3/4 государственных имений (120 имений)»{85}.
Оккупационные власти, зная истинные замыслы партизан — лишить население оплаты за сданную продукцию, «сельскохозяйственные заготовки возложили под личную персональную ответственность сельхозруководителей, откомандировав в их распоряжение военнослужащих вермахта и местных полицейских»{86}. Генерал Чернышев, приказав уничтожить сданную продукцию, к этому был готов.
Только осенью 1942-го и весной 1943 г. партизаны разбили 457 имений{87}.
А вот что пишет командир партизанского отряда В. И. Панченков [18] , чьи подчиненные, орудуя на землях Новогрудчины, уничтожили труд сельчан — урожай, собранный в имениях Кошелево, Угольники, Богуденки, Осмолово и других, и за который сельчане ожидали оплату:
«Мы наслаждались красивым зрелищем — всюду полыхает хлеб» {88} .
Как видим, вопрос продовольственного обеспечения советского сопротивления перешел в политическую плоскость. А ведь надо было еще прокормить и Москву. Судя по документальным материалам, с 16 февраля до 28 сентября 1942 г. через «Витебские (Суражские) ворота» — 40-километровый пролом в линии фронтов немецко-фашистских войск между городами Велиж и Усвяты — партизаны переправили из оккупированной Беларуси, в том числе из Барановичской области, 4 тыс. лошадей, 1600 тонн хлеба, около 10 тыс. тонн картофеля {89} .
О себе «защитники» населения также не забывали. Рассказывает командир бригады «Вперед» Б. А. Булат [19] :
«в феврале 1944 г. мы решили захватить вражеский эшелон и за счет его удовлетворить потребности в продовольствии. Состав шел на запад. Впереди и сзади раздались взрывы. Эшелон остановился. Пленили конвоиров. Много зерна, мяса погрузили на повозки, остальное облили керосином и подожгли» {90} .
Согласитесь, тот факт, что «излишка» зерна и мяса Герой Советского Союза, кавалер орденов Ленина и Красного Знамени, почетный гражданин города Лиды Б. Булат не раздал населению, а, как видно из его рассказа, предал огню, представляется довольно примечательным.
Бывший командир роты отряда им. И. Сталина бригады им. Сталина А. А. Прокошев [20] поведал следующее:
«В 1942 г. наш отряд разгромил вражеские гарнизоны в местечке Налибоки, в деревне Рубежевичи и Камень, на Хотовском спиртзаводе и в других местах. В Засулье было собрано для вывоза в Германию много крупного рогатого скота. Эти стада мы перегнали на основную базу отряда в Налибокскую пущу. В Рубежевичах на мельнице изъяли 60 пудов муки, на Хатовском спиртзаводе около ста пудов зерна и десять откормленных свиней, в Налибоках — пять тысяч яиц. В ноябре 1942-го разгромили колонну немецких машин, захватив много сала, масла и других сельскохозяйственных продуктов. В декабре того же года недалеко от деревни Яцково Воложинского района мы захватили 22 конных повозки с продовольствием. В районе урочища Синяя Гора Воложинского района спустили под откос эшелон. Во время этой операции нам удалось нагрузить три повозки продовольствием, среди которого имелось сливочное масло в металлических бидонах, консервы, галеты, печенье, мука, крупа, макароны и другие продукты» {91} .
Заметьте, советский офицер, удостоенный боевых орденов Красного Знамени и Отечественной войны 1 степени, А. А. Прокошев, как и Б. А. Булат, тоже не стал делиться с населением — все ушло в лес. Но трофеи, свидетельствует мировая практика, быстро заканчиваются. И лесные солдаты снова возвращались на проторенную дорожку. Ведущую в деревню… Об этом недвусмысленно откровенничает очередной орденоносец — начальник штаба бригады им. В. Чкалова Г. М. Понявин [21] :
«Все, что мы получили у населения, конечно, не поддается приблизительному учету»{92}.
Когда же уставшие от поборов белорусы отвечали отказом, боевики генерала «Платона» зверски расправлялись с ними. Писатель В. Яковенко, думается, удачно сумел показать, как «защитники» белорусского народа «добывали» себе пропитание:
«Зашли двое и приказали хозяину запалить лампу. Он запалил и, смотря на незнакомцев, которые называли себя партизанами, спросил недоброжелательно:
— Что вам надо?
— Пожрать, мой голубе, — сказал один.
— Промочить горло, согреться, — дополнил его приятель, при этом на его лице заиграла нахальная улыбка.
— А тем, что на улице мерзнут, тоже положено. И еще, если вы не против, тулупчик.
— А почему же это и вам, и тем «положено»? — спросил крестьянин. — Кто вас прислал? Только вчера нас обобрали.
— Об этом мы, голубчик, не знаем. А ты, милый, теперь для нас найди! Понятно?
— Пошли к черту!.. Как можно все выметать, — не выдержал хозяин. — В нашем доме пять детей!
— Веди нас, голубчик, в кладовку, — партизан говорил на чисто русском.
— А там уже побывали такие, как вы. Поэтому прошу покинуть вас дом. Я буду жаловаться на вас в штаб!
Партизан снял с плеча винтовку:
— Он нам угрожает? Собака!
— На такого пули жаль. Всыплем ему?
— А ну, голубчик, снимай свои штаны.
Партизан тем временем вытянул шомпол из винтовки и размахнулся:
— Эх-х, падла! Испытай, вкусно ли! Испытай!
— Один, два, три… Ревет, как бугай недорезанный!
— Четыре… пять… шесть… семь… восемь… девять.
— 17… 18… 19… Ну и еще один.
— Э-эх!.. 20. На первый раз хватит.
Забрав все продукты и одежду, партизаны оставили хату»{93}.
Но были и другие факты, которые заставляют цепенеть от ужаса. По понятным причинам авторы партизанской тематики предпочитают об этом не распространяться. Тем не менее кое-какая информация все же просачивается. Вот что сообщает бывший партизан отряда им. Пугачева [22] Д. Колпеницкий:
«Весной 1942 г. партизаны сожгли село Новоселки за отказ давать продовольствие» {94} . А вот что рассказывают и ныне старожилы деревни Партизановка Слонимского района о «реквизициях»: «Рядом с деревней стоял хутор. Всех его обитателей — большую белорусскую семью — советские партизаны за отказ отдать продукты изрубили тесаками и бросили в колодец» {95} .
«Народные мстители», залив кровью область, добились-таки своего.
«В партизанских зонах, — отмечают авторы книги «Ненависть, спрессованная в тол», — белорусы сало, мясо, хлеб сдавали партизанам организованно, в счет госпоставок, под соответствующие расписки»{96}.
К чему привели оккупированную деревню партизанские поборы, рассказывает первый премьер-министр Республики Беларусь В. Кебич:
«К концу войны партизаны забрали у нас все: скот, картофель, хлеб. Был страшный голод. Еда за весь день — суп на воде из подорожника и лебеды»{97}.