Чтение онлайн

Обзор архивных документов позволяет выделить следующие репрессивные методы, которые активно применялись в период послевоенной советизации национальных школ:

1. Мобилизация белорусских учителей в Красную Армию летом 1944 г.;

2. Проведение репрессивной политики в отношении педагогического корпуса (аресты, этапирование в концлагеря);

3. Вытеснение белорусов из школ (увольнение);

4. Создание условий для выезда в Польшу и другие регионы СССР;

5. Усиление белорусской школы «восточниками»;

6. Привлечение на сторону советской власти части интеллигенции, а именно тех слоев, которые, по мнению советских спецслужб, доказали свою лояльность большевикам;

7. Подготовка учительских кадров из числа местного населения;

8. Милитаризация школ;

9. Русификация.

Мобилизация учителей-белорусов в Красную Армию летом 1944 г.

По приказу Сталина все мужское население, способное носить оружие, подлежало мобилизации. Забирали не только на фронт — из большинства мужчин, по тем или иным причинам не пополнивших армейские ряды, были сформированы так называемые рабочие команды, которые под «опекой» офицеров НКВД приступили к восстановлению коммуникаций, ремонту шоссейных и железных дорог. Любая попытка уклониться от трудовой мобилизации пресекалась.

Белорусских специалистов, тех, кто еще оставался в живых, отозвав с фронта, направили в распоряжение местных властей, где они, пройдя инструктаж, правда, предварительно зарегистрировавшись в РО НКВД, пополнили малочисленный учительский корпус.

Именно они, национальные кадры, и стали возрождать школу. Но кадров и «кадров профессиональных не хватало»{104}. Не хватало, кроме того, и обустроенных классов. Да что там классов. Не было самих зданий, в которых могли бы учиться дети. Из 58 школ в бывшем Новомышском районе 44 размещались в наемных помещениях{105}. Куда же подевались прежние помещения школ? Ответ на этот вопрос находим у одного из директоров послевоенной поры В. Супруна: школы полностью были уничтожены советскими партизанами{106}.

Но, даже если помещение для школы и отыскивалось, то проблему обеспечения учебного процесса необходимым материалом и, в первую очередь, тетрадями, ручками и учебниками решить было практически невозможно. По свидетельству современников, каждый директор школы к началу нового учебного года (1944 г.) «получил по четыре ученические тетради и четыре карандаша)»{107}.

Вопрос о нехватке учебников в школах рассматривался на заседании исполнительного комитета Барановичского областного Совета депутатов трудящихся. В результате было принято решение «О создании фонда школьных учебников в школах Барановичской области». В соответствии с этим решением облфинотдел должен был за счет местного бюджета выделить на народное образование 340000 рублей для приобретения учебников{108}.

И если финансовые средства, учебники и оборудование, работники народного образования еще как-то изыскивали, то возместить потерю учительских кадров, призванных летом 1944 г. в Красную Армию и погибших в первые месяцы после принятия присяги, было невозможно.

Главный удар советский режим после войны нанес по национальной интеллигенции. Под никого не щадящий энкавэдэшный поток попали все местные учителя, вина которых заключалась в том, что они в годы оккупации учили детей в белорусских школах и на белорусском языке. Тех, кого не уничтожили солдаты генерала В. Чернышева, кто не сумел вовремя покинуть страну или остался в ней осознанно, поверив заверениям большевиков, ожидали приговоры военных трибуналов.

Уголовные дела, возбужденные против «изменников Родины», — педагогов Барановичской области рассматривались в особом порядке и особыми карательными органами: Военными трибуналами НКВД (МВД) Барановичской, Пинской и Витебской областей, Военным трибуналом войск МВД Белорусского Военного округа, Особыми совещаниями при МВД и МГБ СССР, линейным судом Брест-Литовской железной дороги, а также судебной коллегией по уголовным делам Барановичского облсуда.

Приложение № 11. УЧИТЕЛЯ, СТУДЕНТЫ И УЧАЩИЕСЯ — ЖЕРТВЫ НЕЗАКОННЫХ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ (1944–1954) [17] .