Чтение онлайн

Одна из острых проблем для детских домов послевоенных лет — обеспечение питанием. Были случаи, когда в детдом принимались дети настолько истощенные, что не могли стоять. В самих детских домах необходимый запас продуктов был явлением довольно редким. Дети часто недоедали. Поставкой продуктов и других товаров занимались межрайторги, райпромкомбинат и некоторые другие организации. Но продукты поступали не вовремя и в недостаточном количестве. Многие детдома, особенно Молчадский, Несвижский, организовывали питание исключительно за счет продуктов, собранных у населения. На одного ребенка на месяц приходился следующий рацион: масло — 500 гр., хлеб — 500 гр., молоко — 3 л., крупа — 1,500 кг, творог — 800 гр., сыр — 300 гр., соль — 400 гр., овощи и картофель — 7,500 кг. А вот ежедневное сиротское меню образца осени 1944 г.: завтрак — чай с хлебом, обед — суп, ужин — суп{174}.

Следствием недоедания, плохой одежды, недостатка обуви, холодных помещений, антисанитарных условий были частые заболевания. За многими детскими домами не были закреплены врачи и медсестры. Государство попросту экономило средства на здоровье сирот. Обыденным явлением среди детей стали малярия, грипп, ангина, свинка, трахома, чесотка и другие болезни. Многие страдали малокровием. Больницы неохотно принимали детдомовцев, требуя за лечение продукты.

В послевоенные годы все эти проблемы решались медленно: финансирование было недостаточным. По возможности принимались меры по улучшению материально-бытового положения в детских домах. При каждом приюте организовывались подсобные хозяйства и мастерские. В среднем на каждый детский дом в июне 1945 г. приходилось по 9-10 га пахотной земли и еще земли для сенокоса. Работу по хозяйству выполняли сами воспитанники.

Власть, прекрасно понимая, какой контингент собран в детских домах, усилила идеологическую обработку среди воспитанников, развернув деятельность пионерских и комсомольских организаций. Многие дети довольно скептически и даже неприязненно относились к подобным нововведениям. Свой протест они выражали довольно своеобразно: отказывались петь Гимн Советского Союза, прятали пионерские галстуки, носили крестики, хранили иконки и молитвенники, покидали стены учреждения. Некоторые говорили: «Мы молились и остались живы» или «При немцах жилось лучше…»{175}.

С 1944–1945 гг. в заведения подобного типа начинают активно поступать репрессированные дети. За годы войны, как известно, в Германию было вывезено 24180 детей-белорусов. Из них домой вернулось лишь 6607. Учитывая, что «многие из них могли там воспитываться в шпионско-диверсионных школах», НКВД, без всяких доказательств, распределял их из детприемников в детские трудовые колонии, которых на 1.01.1945 г. в республике насчитывалось три (900 детей){176}.

«Запущенных в педагогическом отношении детей» — родители которых были репрессированы — считали умственно отсталыми и, как утверждает исследователь из Бреста Е. Пашкович, использовали на черновой работе{177}. Примечательная деталь: прибывшие из России и имевшие 5-7-летнее образование воспитатели, впервые попав в детский приют, бесплатно брали (читай похищали. — А. Т.) продукты, детские пайки из кухни детдома.

Об отношении власти к репатриированным детям свидетельствует выдержка из записки секретарю Брестского ОК ЛКСМБ тов. Даниловой от инспектора школьного отдела Крысовой за 28.11.1945 г.:

Судя по имеющимся архивным данным, сеть детских домов по области с каждым годом расширялась. В каждом районе был детдом, а в некоторых, например в Ляховичском, и по два{179}. В конце 1946 г. прошел процесс укрупнения детских домов за счет свертывания малочисленных. На территории Барановичской области в 1946 г. насчитывался 21 детский дом (2325 воспитанников), в 1948 г. — 25 детских домов, из которых 4 были дошкольными, в 1949 г. — 26 {180}.

Какая же судьба ожидала воспитанников после того, как они покидали детские дома? В соответствии с постановлением правительства их должны были трудоустроить на предприятия области. При этом предписывалось обеспечить их всем необходимым: верхней одеждой, обувью, постельным бельем. На предприятиях должны были предоставить общежитие. Но выполнялось это далеко не всегда. Возникали проблемы с жильем. На еду и одежду также не всегда хватало средств. Из-за тяжелых условий труда и быта нередки были случаи пропуска бывшими воспитанниками рабочих часов, за что зарплату им снижали на 50 %. Поэтому неудивительно, что некоторые детдомовцы «подрабатывали» сбором бутылок, воровством, попрошайничеством и т. п. Большинство пошло по дороге, определенной государством, — пополнило ряды криминалитета.

Хотелось бы закончить этот раздел описанием одного случая, который имел место, в области в 1945 г. Данный случай безжалостно вскрывает одну из основных причин роста беспризорности, наглядно демонстрируя «фирменный стиль» чиновников от власти тех лет: ляховичская вертикаль, заботясь о своем благе, выселила из дома, оставив жить на улице, семью А. А. Ждановича, жителя деревни Жеребковичи. Дом, который, кстати, достался мужику по наследству, перетащили в г. Ляховичи и разместили в нем райсовет.

Семья насчитывала 4 несовершеннолетних детей — один другого меньше…{181}

Незаживающей раной многострадальной Барановичской области была и остается судьба крестьянства. Знакомство со статистическими данными, отечественными и зарубежными источниками позволяет утверждать: беззаконие, разыгравшееся в белорусской деревне в 1940-1950-е гг., не имеет аналогов в мире.

Принцип первый «цветной» революции на просторах былой Российской империи — Красного Октября и его позднего детища — «освободительного похода», а именно — «отнять и поделить» был унаследован и правителями новой послевоенной волны.

В наиболее полной форме и виде свое отношение к крестьянскому вопросу Москва обозначила после Второй мировой войны. По сути это была политика последовательного стравливания крестьян, разжигания гражданской войны в деревне и, как следствие: тюрьмы, депортация, лагеря…

Даже трудное, порой отчаянное послевоенное положение не может оправдать сталинской жестокости к самой производительной части крестьянства. Именно на него, на традиционный, веками сложившийся деревенский уклад, на психологию сельского труженика, на способ ведения им своего хозяйства, государство обрушило такой шквал ненависти, которого «полешуки», пережившие нацистское нашествие, еще не знали.

Кремль имел несколько вариантов решения крестьянского вопроса. Так, Н. С. Хрущев, мастер международных кризисов и виртуоз-селекционер от сельского хозяйства, предлагал ввести для сельчан специальные паспорта — так называемые «карты жизни» по-советски. Также Н. С. Хрущев, являющийся в послевоенное время первым лицом Украины, продолжил мобилизовать деревенскую молодежь на работу в Донбасс и на учебу в фабрично-заводские училища и таким своеобразным методом лишить антисоветское сопротивление пополнения. Но на этот раз авантюра будущего генсека не прошла. По свидетельству генерала КГБ СССР П. Судоплатова,