Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
Власть безжалостно эксплуатировала энтузиазм и нищету рабочих, доля ручного труда которых составляла 60–70 %{163}. Возрождая экономику, они, вкалывали почти бесплатно и без ограничения рабочего дня, то есть не меньше, чем заключенные сталинских и нацистских лагерей, а также военнопленные немецкой армии.
Возвращаясь к тем драматическим дням, отметим следующее: областные чиновники, добиваясь выполнения различных показателей, ни в грош не ставили жизни белорусов. Очень показателен в этом плане следующий документ: распоряжение председателя Барановичского областного Совета депутатов Бондаренко от 28 сентября 1944 г. В нем, в частности, говорится:
«В соответствии с распоряжением СНК БССР от 9 сентября 1944 г. за № 936 и постановлением ГКО от 1 апреля 1944 г. за № 1517 обязываю исполкомы районных Советов депутатов трудящихся организовать из местных граждан специальные команды и провести силами этих команд очистку бывших полей сражений. Собрать и похоронить трупы вражеских солдат и офицеров, а также трупы животных…»{164}
Мы не располагаем цифрами погибших именно в те годы. Но отметим: с 1944-го по 2000 г. в Беларуси подорвалось на минах более 6 тыс. человек, из них 2622 погибло{165}.
Основную часть уцелевшего населения составляли женщины, подростки и старые немощные люди. Более 1,5 млн. человек в Беларуси проживало в землянках{166}. Только в одном из районов Барановичской области — Городищенском — в землянках, хлевах и других временных постройках ютилось свыше 1239 семей: д. Застаринье — 96, Колбовичи — 80, Почапово — 64, Адаховщина — 4, Копани — 1, Крутовцы — 79, Миловиды — 186, Полонка — 33, Торчицы — 30…{167} По свидетельству современников, люди умирали от голода. Не хватало одежды, соли, газа, спичек, мыла. Инвалиды войны нищенствовали и умирали. До 1948 г. они не имели льгот. Государственная помощь одеждой и продовольствием не спасала. Инвалиды, отвергнутые властями, шли на преступления. Как вспоминал Джек Коган, инвалид Второй мировой, чтобы выжить, он
«начал покупать в Новогрудке на рынке масло и другие товары и возить их на продажу в Минск. Добирался на поезде, который вез раненых солдат с фронта. Путешествие из Новогрудка начиналось на узкоколейке до Новоельни, оттуда товарным поездом до Баранович, а оттуда пассажирским до Минска. Когда садился на поезд, то вместо разрешения на поездку предоставлял военному патрулю свое удостоверение инвалида. Так я стал предпринимателем. Это был единственный известный мне способ заработать на жизнь. Я покупал и перепродавал разные товары, но главным образом интересовался армейскими сапогами, дрожжами для тех, кто гнал самогонку, и золотом для тех, кто хотел выехать из Советского Союза. Теперь мой маршрут пролегал от Москвы до Львова»{168}.
Республика получала помощь из-за рубежа. Так, в 1947 г. она получила товаров на 61 млн. американских долларов — продукты питания, медицинское оборудование, промтовары. Москва по идеологическим мотивам вскоре отказалась от такой помощи{169}. Зато советские чиновники, в свою очередь, ни в чем себе не отказывали. В 1944 г. из центральных районов России, которые не пострадали от нацистов, в Беларусь прибыл состав с продовольствием, медикаментами, одеждой. Пономаренко, который, как мы знаем, являлся первым лицом в республике, стал распоряжаться грузом как своим собственным имуществом. В ЦК ВКП(б) ушла в этой связи докладная записка. Только она, как и следовало ожидать, попала к. Пономаренко.
Основным источником доходов для жителей города становилась заработная плата. Выжить, правда, получая советские дензнаки, было непросто. В послевоенные годы заработок директора сельской школы составлял 970 рублей. Бутылка самогонки стоила 120–150 рублей{170}. Зарплата рабочего составляла 200–300 рублей при условии выработки месячной нормы на 130–150 %. В то время как обед стоил 8-10 рублей{171}.
В 1946–1947 гг. сохранялось нормированное обеспечение. Хлебные карточки в июле 1946 г. получали все жители области. В 1946 г. повышается заработная плата в ведущих областях промышленности (лесная, строительная и др.). Тогда же увеличивается заработок низкооплачиваемых категорий рабочих и служащих, выросли стипендии, пенсии. Так называемая «хлебная надбавка» была введена одновременно с повышением пайковых цен на хлеб в связи с подготовкой к отмене карточной системы (декабрь 1947 г.) и переходу к свободной торговле. Отмена карточной системы совмещалась с денежной реформой, включала в себя, во-первых, замену старых денежных знаков на новые, во-вторых, ликвидацию последствий инфляции времен войны путем сокращения так называемых «нетрудовых доходов» на сберегательных книжках (1:1 обменивались лишь вклады до 3 тыс. рублей), что было форменным грабежом населения, в-третьих, установление единых государственных цен (до 1948 г. существовали два уровня: коммерческие и пайковые).
За период 1947–1953 гг. произошло снижение государственных розничных цен на продовольственные и непродовольственные товары широкого потребления. Каждый раз они снижались в среднем на 10–15 %.
Снижение цен касалось городского и сельского населения отнюдь не в равной степени. Так, в соответствии с постановлением Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) приказом министра торговли СССР № 120 от 28 февраля 1950 г. для сельской местности государственные розничные цены на целый ряд непродовольственных и продовольственных товаров устанавливались на 7 % выше, чем для городской торговой сети{172}.
Таблица № 59. ГОСУДАРСТВЕННЫЕ РОЗНИЧНЫЕ ЦЕНЫ НЕКОТОРЫХ ТОВАРОВ В 1949 Г. [23]
| № п/п | Наименование товара | Цена, руб. |
|---|---|---|
| 1. | Мясо, в среднем за 1 кг | 15,00 |
| 2. | Колбаса чесночная, кг | 14,00 |
| 3. | Масло сливочное высшего сорта, кг | 60,00 |
| 4. | Рыба, салака с/м., кг | 5,60 |
| 5. | Соль кухонная, кг | 2,30 |
| 6. | Булка (сайка), 1 шт. | 0,90 |
| 7. | Папиросы «Для охотников», 1 пачка | 4,00 |
| 8. | Костюм мужской 48-го р. из ткани гелиос, 1 шт. | 486,00 |
| 9. | Пальто женское демисезонное, 1 шт. | 650,00 |
| 10. | Галоши, 1 пара | 43,00 |
Источник: НАРБ. Ф. 1140. Оп. 1. Д. 27. Л. 87–88, 91, 125, 138, 353; Д. 28. Л. 108.
Украденное детство
Разумеется, в данном исследовании мы не можем обойти стороной вопрос детской беспризорности. К сожалению, отечественная историография никогда не уделяла данной теме должного внимания. Советские историки просто стыдливо умалчивали о ней, следуя партийной установке: во всем виновен Гитлер. Материалы госархивов полны информации о том, что в 1944 г., после изгнания фашистов, Барановичскую область захлестнула волна детской беспризорности. И все же в условиях послевоенной разрухи, при ограниченных средствах и в короткий срок работа детских домов и детских приемников-распределителей неуклонно налаживалась. Организовывались специальные рейды для выявления беспризорных детей. Для этой работы привлекалась милиция. В городах открывались детские комнаты милиции. Но основную работу по ликвидации детской беспризорности выполняли все же детские приемники-распределители и детские дома.
На основании документа о дислокации приемников-распределителей НКВД БССР на 1945 г., отметим, что последние существовали во всех крупных населенных пунктах. Что касается контингента детей, поступавших в детские приемники-распределители, его можно условно разделить на несколько групп:
1) дети, родители которых погибли на фронте и в партизанских отрядах, а также во время оккупации;
2) дети, поступающие из других союзных республик (на 1945 г. такие дети составляли более 50 % контингента);
3) репатриированные дети (начиная с 1945 г.);
4) дети, сбежавшие из дома;
5) дети, сбежавшие из других детских домов;
6) дети репрессированных граждан (начиная с 1944 г.){173}.
Обеспечение приемников-распределителей всем необходимым шло через НКВД. Большая часть детей-сирот из детских приемников-распределителей поступала в детские дома. Как мы уже отмечали, восстановление сети детских домов шло довольно быстро. Но главная проблема заключалась не столько в восстановлении старых и открытии новых приютов, сколько в дальнейшем их обеспечении. Большинство детских домов (Новогрудок, Дятлово, Новоельня, Лида, Барановичи, Несвиж, Ястрембель, Ляховичи, Молчадь и др.) размещались в малоприспособленных помещениях. Требовался срочный ремонт. Окна из-за нехватки стекла забивались фанерой, многие помещения оставались неутепленными, не были проведены электричество, вода. Не хватало мебели всех видов, но особенно кроватей. Практически во всех детских домах дети спали по 2–3 человека. Не было в достаточном количестве одеял, простыней, одежды, обуви. Большинство детей, особенно дошкольники, ходили босиком. В некоторых домах фактически не было посуды.