Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
В соответствии с законом «О наделении землей солдат польского войска» к 1929 г. в Новогрудском, Полесском и Виленском воеводствах землю получили 4436 бывших офицеров и унтер-офицеров. В 1934 г. их количество увеличилось и составило 8742 человека, в 1939 г. примерно — 10000 {343}. Все они объединились в польский союз окраин{344}. В начале 30-х осадникам принадлежало около 48 % всей земли. Выгодно ее продавая, они укрепляли свои позиции на белорусских землях. Необходимо также отметить: более 70 % земли, проданной через земельный банк, отошло полякам — нескольким тысячам гражданских осадников{345}. В цифрах это выглядело так: 597 тыс. га из 2948 тыс. га — крупных землевладений, что составляло 20 % ее площади{346}. Но это не все. От земельной реформы пострадало более 100 тыс. белорусских крестьян. На долю коренного населения, составляющего 94,2 % общего количества хозяйств, приходилось 38,8 % земли, а остальная — 61,2 % — находилась в руках польских землевладельцев, в том числе и войсковых колонистов{347}.
Белорусы стали на защиту своих интересов. Борьба крестьян достигла своего наивысшего подъема в 1933 г. Она приняла различные формы, начиная от массовых волнений до активного вооруженного сопротивления властям. Для подавления деревни польские власти выслали карательные экспедиции. Отряды полиции и войск действовали в Брестском, Кобринском, Новогрудском и других поветах. За 1931–1933 гг. в Западной Беларуси было зарегистрировано более 460 выступлений сельчан. Только в 1931–1932 гг. польские трибуналы вынесли 120 смертных приговоров крестьянам{348}. Правда, из-за враждебности местного населения около половины колонистов покинули свои наделы{349}.
Сенатор В. Рагуля, отстаивая права белорусов, еще в 20-х вынес вердикт аграрной реформе, который оказался сколь точным, столь и пророческим. «Она, реформа, — заявил он, выступая на заседании Сейма 17 июля 1925 г., — является динамитом для восточных границ. Чем осадников там больше посадите, тем быстрее и мощнее будет взрыв, после которого от восточной границы и следа не останется. Вы сеете ветер, пожнете бурю и даже не бурю, а грозу»{350}.
Тучи над областью
Теперь вернемся в декабрь 39-го. Как уже отмечалось, 5.12.1939 г. СНК СССР принял секретное постановление № 2010-558 о выселении из западных областей Украины и Беларуси осадников и работников лесной охраны. А 25 декабря Лаврентий Берия направил соответствующую директиву органам НКВД БССР{351}.
В свою очередь Нарком внутренних дел БССР Л. Цанава 25 декабря 1939 г. выслал начальнику УНКВД Барановичской области Мисюрову секретную директиву, в которой предлагалось «немедленно приступить и к 5 января 1940 г. закончить составление точного учета всех осадников и членов их семей, проживающих на территории области по прилагаемой форме». Учет произвести под благовидным предлогом, не поднимая шума и не расшифровывая его истинной цели. Таким предлогом может быть учет объектов обложения их хозяйств. Весь учет по хозяйству и семьям осадников производится областными и уездными исполкомами. Для проведения операции в каждом оперативном участке организовывать оперативные «тройки», возглавляемые начальниками уездного отдела НКВД или оперативным работником, специально командированным из областного УНКВД. Представить их на утверждение к 7 января 1940 г. Участковые «тройки» разрабатывают конкретные оперативные планы проведения операции, которые представляют на утверждение областным оперативным «тройкам». Составы областных «троек» утверждены.
Особо злостных осадников, в отношении которых имеются материалы их антисоветской деятельности в прошлом или настоящем, арестовывать с последующим оформлением их дел на Особое совещание, а семьи выселить в общем порядке. Предусмотреть меры к недопустимости каких-либо эксцессов, контрреволюционных выступлений и волынок при проведении изъятия и выселения осадников. Порядок учета, сроки и мероприятия по выселению доложите первому секретарю обкома КП(б)Б. Еще раз напоминаем, что при проведении учета и разработки оперативных мероприятий должна быть соблюдена исключительная конспирация, чтобы предотвратить бегство осадников»{352}.
Получив директиву, областное управление и поветовые отделы НКВД, обком и райкомы партии, облисполком и райисполкомы начали активную подготовку операции: уточнялся состав участковых оперативных «троек», заполнялись специальные анкеты по учету хозяйств и членов семей осадников, а также служащих лесной охраны; в помощь оперативным «тройкам» подбирался и утверждался партийный, советский и комсомольский актив, проводились другие «организационно-технические мероприятия» по обеспечению успешного выполнения операции.
Глава областного аппарата НКВД Мисюров был вызван в Минск. В столице прошло инструктивное совещание НКВД, по итогам которого в область для «оказания практической помощи» прибыли ответственные сотрудники республиканского силового ведомства.
Подготовка и сама операция контролировалась непосредственно из Центра. Так, Лаврентий Берия информировал ЦК ВКП(б) в записке от 29 декабря 1939 г.:
«Тов. Сталин, согласно Вашим указаниям от 19 и 25 декабря, информирую ЦК ВКП(б) о готовности к проведению операции по выселению осадников и работников лесной охраны из западных областей Украины и Беларуси»{353}.
Несмотря на готовность к проведению карательной акции, она откладывалась по «техническим» причинам. Свидетельство тому секретная директива Л. Цанавы, направленная 7 января 1940 г. на имя Мисюрова: в ней отмечались недостатки в материалах, которые были представлены на выселение осадников и работников лесной охраны. В частности, Л. Цанава заострил внимание на недопущении попадания в списки людей, в отношении которых Москва еще не приняла решение: счетоводов, бухгалтеров лесной охраны и т. д. Тут же оговаривалось, что необходимо незамедлительно начать учет польских и гражданских колонистов, которые переселились из Польши на «кресы всходни». Материал на них представить не позднее 12 января 1940 г. Отмечалось, что вопрос о возможности применения к ним репрессий будет решен отдельно{354}.
В Барановичи поступила инструкция о порядке проведения операции, разработанная НКВД республики. В ней, в частности, говорилось:
«Когда выясняются предварительные итоги обыска, осаднику (леснику) и всей семье предлагается одеться, после чего объявляется, что по решению правительства они переселяются в другую область (куда — не говорится). Выселенным разъясняется, что в новом месте жительства им будет предоставлено жилье и возможность работы. Предлагается собрать вещи, разрешенные к вывозу: одежду, белье, обувь, постельные принадлежности, посуду столовую, чайную и кухонную, ведра, продовольствие из расчета месячного запаса на семью, мелкий хозяйственный и бытовой инвентарь (топор, пила, лопата, мотыги, коса, грабли и др.), деньги (сумма не ограничена) и бытовые ценности (кольца, часы, серьги, браслеты, портсигары), сундук или ящик для упаковки. Общий вес не более 500 кг на семью»{355}.
Согласно инструкции, выселяемым отводилось всего 2–3 часа на сборы. От работников НКВД требовалось «не допускать ни в коем случае образования толпы» около домов выселяемых, «действовать необходимо во всех случаях твердо и решительно, без лишней суеты, шума и паники»{356}.
В связи с тем, что 6–7 января в область должны прибывать оперативно-командный и рядовой составы органов и войск НКВД, из Минска в Барановичи поступила шифрограмма, в которой, в частности, говорилось:
«Необходимо организовать (встречу. — А. Т.) таким образом, чтобы обеспечить полнейшую конспирацию, не вызывая никакого шума и не разглашая о предстоящей операции»{357}.
Далее предписывалось на местах ознакомить руководителей оперативных групп, которые прибыли с документами, провести инструктаж:
«…Перед выходом оперативных групп на операцию с рядовым составом провести политическую беседу о значении проводимых мероприятий партии и правительства по выселению осадничества, подчеркивая враждебность выселяемого контингента, о возможных сопротивлениях и разных инсценировках, направленных к вызову паники и сожаления у личного состава, проводящих операцию… Особое внимание при инструктаже обратить на подготовку конвоирования выселяемых и недопущения случаев побега»{358}.